Он видел приближающихся к каравану всадников. И прежде чем охрана, заметив их, сомкнулась вокруг царя, Феб отвел взгляды «амазонок». Женщины откровенно прохлопали глазами опасность. С дубовой веткой в руке Фарнак на всем скаку врезался в кольцо телохранительниц и, прежде чем они опомнились, ударил царя по плечу.
Делайс, как всегда, дремал в седле. Прутья хлестнули его по голой коже, выведя из оцепенения. Он с трудом приподнял свинцовые веки, но далеко не сразу понял, что к чему. Перед ним со взмыленной лошади кубарем скатился какой-то лохматый оборванец и в мгновение ока выдернул из-за спины меч. Медленно переведя взгляд на землю, царь увидел брошенную дубовую ветку и осознал, что перед ним священный вызов. Никто из телохранительниц, еще минуту назад легко убивших бы смутьяна, сейчас не имел права приблизиться.
Краем глаза «живой бог» заметил Бреселиду, подъехавшую к каравану, и уже не мог отвести от нее взгляд. Она была столь же грязна и нечесана, как и его противник. Это почему-то привело царя в бешенство. А резкий укол в плечо заставил действовать. Он подскочил к одной из телохранительниц и выдернул меч у нее из ножен. Царь меотов, синдов и дандариев не имел права касаться оружия в любое время, кроме священного поединка. Сейчас был как раз такой случай, и Делайс не собирался его упускать.
Кровь бросилась ему в лицо. Перед глазами стояла только Бреселида. Чумазая. Растрепанная. Чужая. Ее следовало немедленно отобрать и привести в чувство хорошей затрещиной. Царь совсем позабыл о своей разорванной душе. О необходимости избавиться от сумасшествия. Эта женщина была его душой. А то, что она стояла рядом с каким-то грязным выродком в козловой шкуре, — полным сумасшествием!
Новый удар окончательно отрезвил Делайса. Он не дал обнаженной бронзе опуститься на свое плечо. Вовремя подставил меч, отклонил вражеский клинок и сам начал наступать. Противник попятился, но устоял и вскоре снова бросился в нападение. Он был очень силен, к тому же его оружие — тяжелый меч с плоским лезвием — было на целую ладонь длиннее акинака Делайса. Враг не казался опытным бойцом, но чудовищная мощь его неуклюжих ударов заставляла царя шататься на ногах. В глазах горела неподдельная ярость, объяснить которую только жаждой власти «живой бог» не мог. Но и разбираться, за что этот сумасшедший так ненавидит его, времени не было.
Бреселида стояла в стороне и глядела в одну точку под ногами сражающихся. В другое время ее насмешили бы неритмичные удары мечей и откровенные промахи, которые противники допускали чуть ли не при каждом выпаде. Было видно, что Делайс, даже если и готовился возглавить мятеж, давненько не играл с оружием. Что же говорить о мальчике-пастухе, которого только вчера выпустили из овечьего загона?
Но сейчас «амазонке» было не до смеха. Она вцепилась в узду лошади. В голове колотилась только одна мысль: кто?
«Тот, кому ты пожелаешь победы. — Большой белый ворон, сделав круг над полем битвы, сел всаднице на плечо. — Серп с тобой?»
Женщина машинально извлекла из-за кожаного нагрудника обернутую в холщовую тряпку реликвию. Теперь эта игрушка не имела для нее никакого значения. Зато ворон издал гортанный крик и вновь поднялся в воздух. Наконец Серп был в его руках! Еще минута, не больше, и омытый кровью одной из жертв, он снова оживет. Будет способен действовать. Отсечь животворную мощь Зевса. Символ его власти и господства.
Чья воля, прямая как стрела, воцарится тогда в мире?
Желтые глаза Феба прищурились. Бой затянулся. Он устал ждать. Но женщина внизу — женщина, к которой он питал непростительную слабость, — все еще колебалась. Она просто не могла выбрать!
Сосредоточившись, Аполлон заставил воздух плавиться у клинков и спаял мечи. Ну? Попляшите теперь! Кто первым схватится за Серп? Вон он на земле, у ног Бреселиды. У «амазонки» вдруг заложило уши от напряжения. Она всей кожей ощутила, как дрожит воздух и время вокруг них начинает идти иначе, чем шло до сих пор. Это было явным признаком присутствия богов.
Делайс тоже почувствовал «двойной зрачок». Сначала ему показалось, что в глаз попала соринка, он потянулся, чтобы смахнуть ее, но услышал легкий щелчок, точно кто-то отдергивал занавес на деревянных кольцах, и в тот же миг царь увидел Феба высоко в ясном осеннем небе, его желтые глаза были недовольно прищурены, а взгляд указывал на Серп.
«Живой бог» отпустил рукоятку бесполезного уже меча. Но не успел схватить новое оружие. Проследив за взглядом противника, пастух первым метнулся к «амазонке» и подхватил с земли хорошо знакомый предмет. Серп блеснул на солнце, рассекая по косой воздух. Делайс услышал свист у своего уха. Нетрудно было просчитать дальнейший путь изогнутого клинка от щеки через шею до ключицы. Царь уже почувствовал, как сглатывает собственную кровь. И тут закричала Бреселида. Истошно, без слов. Было ясно, что всадница испугалась именно за него. И именно ему желает победы.