Аполлон нашел Афродиту за прялкой на женской половине дворца.
— Говорят, ты помешалась на добродетели?
Она сделала круглые глаза.
— Не изменяешь этому хромому молотобойцу?
— Гефест мой муж, — робко возразила богиня. — А тебе какое дело? — Ее капризные губы надулись. На глазах закипели слезы. Все-таки она была очень неуравновешенной.
— Как какое? — возмутился Феб. — Тебе заменили функцию. Была любовь, стало семейное счастье. Ты довольна?
— Тебя это не касается, — буркнула женщина, вновь начиная вращать веретено.
— Очень даже касается, — наседал лучник. — Я давно прошу поменять мне занятие. А они отказывают. Говорят: кто родился убийцей, тому не быть певцом.
— Ох, — вздохнула Афродита, — бедняжка Феб! Но может быть, они и правы. Признаюсь тебе, я точно не рождена для брака. Себя не пересилишь. Прялка, миски, дети… Такая скука!
В этот момент со двора раздался громкий крик, а за ним обиженный плач. Крошка Эрот, коварно ужаленный пчелами, рухнул прямо в розовые кусты и весь искололся в кровь.
— Ах вы, негодницы! — Богиня отшвырнула рукоделие и с проворством газели вскочила на подоконник. Оттуда в сад.
Феб смотрел, как она, не жалея белых ухоженных рук, извлекает малыша из куста, как отряхивает и шлепает его, отбирает лук, грозя в следующий раз сломать игрушку, ведет к фонтану умываться и вдруг в досаде оборачивается к розам:
— Глупые колючки! Не носить вам больше белого наряда. Каждая, на которую упала хоть капля крови Эрота, покрасней!
Под балюстрадой полыхнуло настоящее пламя из сотен обиженных лепестков.
— Горим!!! — крикнул насмешник Аполлон, надеясь вызвать переполох среди богов.
— Почему ты всех дразнишь? — Зевс стоял в комнате за его спиной.
— Чтобы не успевали дразнить меня, — немедленно отозвался лучник. Он проследил за взглядом Громовержца и похолодел. Отец богов с неослабевающим вниманием следил за игрой в диск.
Остановившись, чтоб поглазеть на Афродиту, мальчики возобновили броски. Оба были на редкость гибки. Но Ганимед выглядел старше и смуглее. Его плечи уже начали раздаваться вширь, а в голосе звучала не мальчишеская хрипотца. Гиакинф же…
— Красивый у тебя спутник, — сказал Зевс, требовательно взглянув на гиперборейца.
— Он не любит петухов, — отчеканил Аполлон.
Громовержец даже крякнул от такой наглости.
— Это твой ответ? — спросил он.
Лучник кивнул.
— Тогда не обессудь, если я снова откажу тебе в смене занятий.
Не готовый давать взятки мальчиками, Феб только раздраженно пожал плечами.
— Тебе пора. — Зевс подтолкнул его к выходу.
«Не сильно-то и хотелось здесь задерживаться!»
Боги вышли на крыльцо.
— Ну что ж, Ганимед, — обратился Громовержец к своему любимцу. — Поблагодарим гостей. — Он взял Гиакинфа за подбородок. — Тебе понравился Олимп?
— Да, господин. — Аполлон видел, что его спутник испуган.
— А ты хотел бы остаться?
Мальчик прижался к ногам Феба.
— Нет, господин. — Он таращил на Зевса темные глазищи, умоляя отпустить его.
— Тогда прими от нас хотя бы этот дар. — Отец богов взял из рук Ганимеда золотой диск и протянул его Гиакинфу.
Тот поднял взгляд на Аполлона. Феб кивнул. Поблескивавшая на солнце тарелка перекочевала из рук в руки.
— Счастливого пути!
Дома лучник с раздражением зашвырнул подарок Громовержца в дальний угол. Видимо, Феб был не на шутку зол, потому что не рассчитал силу, и от удара по стене побежала длинная трещина. Гиакинф с удивлением наблюдал за своим другом. Он еще ни разу не видел, как солнечный бог сердится.
— Все в порядке. Не бойся, — буркнул Аполлон. — Меня оставили в прежней должности. Да еще и попытались отобрать любимую игрушку. Только и всего! — Он вышел, с силой хлопнув пологом.
Гиакинф закусил губу.
— Не лезь к нему, — философски заметил Марсий. — Он сейчас не в себе. Насколько я его знаю, это кончится побоищем.
— А какая у него должность? — робко спросил мальчик, смахивая с ресниц слезы.
— Шутишь? — присвистнул рапсод. — Неужели до сих пор не догадался? Разрушитель чужих сердец? Покровитель плясок на лужайке? Не попал. Ни разу.
Гиакинф смотрел на говорящую голову круглыми честными глазами.
— Да он убийца, — выпалил Марсий. — Прирожденный хладнокровный потрошитель, невесть почему решивший лечить нервы музыкой. Вокруг него горы трупов!
Гиакинф больше не слушал. Он бросился из пещеры, надеясь найти своего друга и все услышать от него самого. Но Феб зашнуровал сандалии и, вскинув лук на плечо, стремительно двинулся вниз с горы. Он не пожелал заметить волнения Гиакинфа, только отодвинул мальчика с дороги и быстрым шагом исчез за кустами. Ему надо было пострелять. Иного способа успокоиться гипербореец не знал. «Ненавижу!» — цедили его плотно сжатые губы. Кого именно, лучник не знал. Главное — его чувство обрело форму и готовилось вырваться наружу. Нужен был только достойный предмет. И Феб нашел его.