Если бы был большой корабль, пираты подались бы за море и продали живой товар в Киликии, где платят золотом! Но на «угрях», как мермекианцы презрительно именовали свои юркие плоскодонные лодки, они не рассчитывали добраться дальше Нимфея. «Выйти в Эвксин и накрыться первой большой волной!» — таково было общее мнение.
Асандр слушал их вполуха, постоянно думая о потерянном ребенке. Он не знал, что мальчик, названный еще в святилище Халки — кусок хлеба, — находится не так уж далеко от него. Высадившись на берег в Тиритаке, Бреселида нашла там женщину, у которой недавно родилась двойня. Один из детей умер. Меотянки оставили ей мешок ячменя, и крестьянка согласилась кормить ребенка до возвращения царского отряда. Чтобы в случае чего опознать Халки, сотница повесила ему на шею пробитый обол из электрона — давнишний подарок Асандра Большого.
Через час пиратский караван вышел к склону, изрытому гротами, как улей норами для пчел. Над головами потрясенных пленников нависала настоящая деревня. По узкой тропинке над краем расщелины спускалось к воде стадо коз, в ручье крутилось деревянное колесо, у запруды из грубых красноватых валунов женщины терли песком и били о камни белье. Должно быть, весь Мермекий подался в лесные дебри подальше от войны.
Пленных повели на самый край склона, где в длинном гроте с низким потолком хранились товары с ограбленных кораблей. Почему-то в детстве Асандру казалось, что пираты должны обязательно скрывать сокровища: золото, драгоценные камни, монеты всех городов мира, жемчуг в сундуках… Но у стен пещеры теснились самые обыкновенные вещи — мотки канатов, сосновые и грабовые доски, мешки соли, амфоры оливкового масла. Похоже, люди здесь испытывали нужду во всем и не гнушались никакой добычей.
— Сложите тут, — приказал конвойный. Он был вооружен ясеневым копьем — простой палкой, заостренной на одном конце и обожженной над огнем.
Асандр подумал, что он, пожалуй, без труда справился бы с этим воякой голыми руками. Полтора годы службы храмовым бойцом не прошли для него даром. Сейчас он, например, хорошо чувствовал, что молодой пират трусит, поэтому все время теребит ручку костяного ножа за поясом. Разбойник был один в отдаленном гроте с несвязанными пленными, и если б они все разом бросились на него, то он вообще вряд ли успел бы пустить в ход оружие.
Однако уйти без шума рабам все равно не удастся. Рядом целая деревня. Рано или поздно тело охранника найдут и кинутся в погоню. А местные жители лучше знают лесные тропы, чем чужаки. Их догонят и убьют. Поэтому Асандр отказался от немедленного нападения, про себя отметив крайнюю беспечность мермекианцев. Это была скупая улыбка судьбы, кое-что сулившая на будущее. Оглянувшись на товарищей по несчастью, бывший боец Апатуры только укрепился в своем решении. На лицах пленных не было написано ничего, кроме усталости.
— Вам принесут пожрать, — бросил охранник. — Потом ты, ты и ты, — он указал на Асандра и еще нескольких рабов, — пойдете за мной. Остальные — рубить дрова.
Еда была скверной. Остатки от деревенского обеда: корки хлеба вперемешку с яичной скорлупой и очистками от вареной моркови. Потом Асандра и двух его товарищей привели на широкий известняковый козырек, нависавший над ручьем. На него выходили дыры-двери большинства жилищ, и он, по-видимому, служил деревне своеобразной агорой.
— Видишь эту штуку? — Человек с замашками атамана показал Асандру затянутый в кожаную рукавицу кулак.
Раб хмуро кивнул.
— А теперь смотри сюда. — Разбойник разогнул пальцы, и Асандр заметил, что в ладони у него зажат небольшой металлический брусок, нашитый на рукавицу более тонкими ремешками. Такая пластина увеличивала силу удара и, говорят, даже помогала раздробить противнику челюсть. Как бы там ни было, но сам Асандр предпочитал, чтоб железо крепилось к внешней стороне перчатки, так было меньше риска поранить пальцы.
— Эй, задумчивый! — Атаман двинул Асандра по уху. — Ты и на корабле будешь ртом мух ловить? Для глухих повторяю. — Он провел кулаком под носом у Асандра. — Мы потеряли двух наших. Их надо заменить. Тот из вас, кто устоит после моего удара — годится.
«А тот, кто сломает шею тебе самому, — подумал бывший боец, — станет атаманом?»
— Ты, наконец, все понял? — Почему-то разбойник обращался именно к Асандру. Видно, тот его особенно раздражал.
— Ты говоришь, мы заменим ваших товарищей? — переспросил пленник.
— В бою да, — осклабился пират.
— Значит ли это, что мы получим свободу? — невозмутимо продолжал Асандр.