Оказывается, кроме домов, деревня имела еще и обширные помещения под скальным навесом. Большой, чисто выметенный и украшенный свежей зеленью грот, видимо, использовался Для общественных праздников. В нем был установлен длинный стол и скамьи для гостей. Хозяева уже начали вкушать от нехитрого деревенского изобилия, а перед навесом на вытоптанной площадке бил тыквенный барабан с натянутой на него поросячьей кожей, дудели флейты и терлись друг о друга боками два хоровода — мужской и женский.
Гости прошли к столу и были встречены радостным гомоном крестьянок. Раскрасневшиеся, уже отведавшие перебродившего меда хозяйки бойко поглядывали на рослых загорелых чужаков и подталкивали друг друга под локти. На фоне морских псов у здешних рыбаков не было сегодня шанса. Но они и не рвались в бой. Цветение садов — это время, когда хватит всем. Даже с избытком. Пираты приплыли и уплыли, а деревенским трудиться еще не один день и не под одним деревом. Пусть хоть сегодня бабы отпляшутся с кем-нибудь другим!
Постреляв глазами по сторонам, Асандр понял, что драки не будет. Местные настроены благодушно. Его это не удивило. В Апатуре он насмотрелся всякого и знал, когда крестьянин готов постоять за свои права, а когда махнет жене рукой и пойдет домой досыпать. Ведь и днем работа не стоит.
Успокоившись насчет возможных недоразумений, атаман воззрился на стол. Здесь было на что посмотреть, аж глаза ломило! Золотистые лепешки громоздились на плоских подносах, чуть не подпирая своды пещеры. Нарезанные небольшими кусками соты обтекали на блюдах тающим от жара воском. Их надо было есть поскорее. Первая зелень — петрушка и шафран — пучками, как цветы, стояли в скифосах с широкими горлами. Кроме того, на улице жарили козлятину, и готовые куски, срезанные с вертящихся над огнем туш, приносили к столу на огромных, похожих на щиты сковородах. Мясо было сильно нашпиговано чесноком и полито красным перебродившим в уксус вином. В воздухе стоял сытный пьяный запах, и Асандр не знал, от чего больше хмелеет: от еды или питья?
Мед бил в голову и тяжело оседал в желудке. Никогда не пробовавший его раньше атаман не подозревал, как коварен этот напиток. Ноги налились свинцом, голова отяжелела, и Асандр, икая, беспрестанно пытался заставить себя протрезветь. Его морские псы уже плясали с местными вокруг столов. Смех, музыка, обрывки песен сливались в неумолчный гул. В какой-то момент Асандру показалось, что напротив него за столом сидит высокий красивый человек. Совершенно золотой — от длинных солнечных кудрей до ткани свободной неподпоясанной туники. Его лицо, улыбка, взгляд светились теплым согревающим сиянием. А желтые глаза, обращенные к атаману, были полны неизъяснимой печали. Одной рукой он обнимал стройного темноволосого мальчика, другой рассеянно пощипывал струны арфы. Спутник солнечного бога повернулся к Асандру, и тот увидел, что у мальчика снесена вся правая сторона головы.
Такого быть просто не могло! Атаман потер глаза кулаками, и видение исчезло. Вместо него по краю стола переступал через миски и опрокинутые килики белый ворон с пиратского корабля. Он косился на атамана золотым глазом и не клевал остатков пищи.
Все это до крайности встревожило Асандра, он выбрался из-за стола и, тяжело ступая, отправился проветриться на воздух. Ночь была теплой. Шум и гомон остались за спиной. Отлив в кустах, атаман огляделся по сторонам. Многие его головорезы уже разбрелись с подружками по деревенским садам — в кои-то веки послужить Великой Матери.
На дорожке, ведущей к пещере, послышался шорох шагов. Оглянувшись, Асандр увидел царя Аристея. Несмотря на свой сан, а может быть, именно благодаря ему, тот нес целое блюдо новых сот для угощения. Хотя дело происходило в двух шагах от освещенного плошками входа, вокруг никого не было. Внимание гостей и хозяев пиршества оказалось приковано друг к другу. Асандр не понимал, кто толкнул его под локоть. Не слишком уверенным шагом он взобрался на тропинку и преградил Аристею путь. Тот едва не споткнулся от неожиданности. Он чуть не выпустил блюдо, продолжая стоять и удивленно таращиться на возникшую перед ним фигуру.
Атаман плохо соображал, что делает. Ему нравилось, что руки у царя заняты. Нравился тревожный испуганный взгляд, которым юноша скользнул по лицу гостя. Черный Асандр любил чувствовать себя хозяином положения. Любил сознавать свою силу и уступчивую слабость других. Сам от себя не ожидая, он положил ладони на бедра царя и улыбнулся ему улыбкой абсолютного превосходства.