— Почему ты боишься? — спросил атаман. — Разве я могу сделать тебе что-то плохое?
Он потянул широкий царский пояс своего спутника, золотые пластины на нем глухо брякнули, а вслед за этим туника, сама упала на землю, потому что Аристей расстегнул пряжки на плечах. Его смуглое тело поблескивало в темноте капельками пота. Он старался дышать как можно ровнее, и это выдавало его с головой.
Асандр взял спутника за плечи и повернул к себе. Тот был немного выше и тоньше него. Его тело вздрагивало, точно тростник на ветру, и Асандру захотелось сыграть на нем, как на флейте, хотя в обычной жизни он отродясь не брал в руки музыкальных инструментов. Почувствовав это, Аристей скользнул к нему в темноте и сам первый коснулся пальцами губ атамана. Асандр слегка прикусил мизинец царя и уже в следующую секунду перестал сдерживаться.
Его ласки сначала напугали Аристея, а потом юноша сам потерял голову и отказывался искать ее до тех пор, пока рассветный сероватый туман не пополз по берегу, окунув камни в зыбкое молоко. Расслабленные, друзья не желали вставать и погружаться в холод поодиночке. С трудом разорвав греющие объятия они, ежась, пошли к воде. Это было необходимо, чтоб придать себе хоть сколько-нибудь пристойный облик. Но теплая сила не остывшего еще моря вновь потянула их друг к другу, и они снова сомкнули руки, качаясь на слабой прибойной волне.
— Смотри. Там люди, — вдруг тихо выдохнул Аристей в ухо спутнику. Он как раз сидел у него за спиной, обхватив ногами друга за пояс и готовясь вместе с ним подпрыгнуть при следующей длинной волне. — Это за мной.
— Уйдем, — горячо потребовал Асандр, повернув голову и повелительно глядя в мокрое от брызг лицо царя. — Доплывем до кораблей. В таком тумане нас никто не заметит.
Аристей покачал головой:
— Я должен идти. До конца праздников два дня… Неужели ты не понимаешь?
Люди на берегу, перекрикиваясь, звали пчелиного бога. Судя по их срывающимся голосам, они были очень встревожены, даже испуганы.
— Я должен, — с неожиданным ожесточением повторил юноша и, выпустив плечи Асандра, слегка оттолкнул пирата от себя. — Вон твоя лодка. На песке. Незаметно доберись до нее. Я выйду, на тебя никто не обратит внимания.
— Нет. — Атаман попытался удержать руку царя, но тот мягко отстранил его ладонь.
— Да. — Мокрые волосы Аристея больно хлестнули Асандра по лицу.
Царь уже шел к берегу, рассекая опущенными руками спокойную, еле колеблемую прибоем воду. А морской пес все стоял, прижав пальцы к щеке и ощущая тонкую боль от удара.
Потом он поплыл.
Лодка действительно была невдалеке. Нос ее упирался в песок, а корма свободно гуляла вправо-влево по воде. Слишком слабая под утро волна не могла сдвинуть ее с места.
Посыльные на берегу кинулись к царю, обступили его, осыпая вопросами и едва прикрытыми за подобострастием упреками. До Асандра долетели обрывки фраз, брошенных Аристеем в свое оправдание: «Я всего лишь задремал на берегу… Главной жрице не о чем беспокоиться… Чужаки давно уплыли…»
Атаман еще несколько минут видел удаляющуюся спину друга, но потом и она скрылась за плотным кольцом окруживших царя людей. Асандр оттолкнул лодку от пустынного уже берега, впрыгнул в нее и поплыл к темневшим в тумане силуэтам кораблей.
Явление на палубе диеры голого и всклокоченного капитана не вызвало ничьего удивления. После бурной ночи многие пираты добрались до кораблей, кто в лодках, кто вплавь, и повалились спать прямо на досках. Перешагивая через лежащих, Асандр добрался до своей скамьи на носу судна, под которой стоял небольшой дубовый сундук с его вещами. Он уже наклонился, чтоб вынуть сухую тунику, когда почувствовал на себе тяжелый внимательный взгляд. Ему не нужно было оглядываться, чтоб понять, кто сверлит его глазами в спину.
— Отвернись, Лисимах, — коротко бросил он. — Я не люблю, когда на меня, голого, смотрят.
— А когда тебя кусают и облизывают с ног до головы, ты любишь? — раздался сзади враждебный голос.
Асандр почувствовал, как в нем вскипает ярость. Шрам на щеке побагровел. «Какое ему дело?!» Он схватил тунику, скомкал ее и швырнул в тавра. Тот поймал одежду и прижал к лицу.
— Напрасно ты меня обидел. — Голос Лисимаха звучал глухо, так что трудно было понять, угрожает он или жалуется.
— Послушай. — Асандр раздраженно махнул рукой. — Мы ведь друзья…
Тавр молчал. Он скрючился в своем углу, вцепился в тунику атамана и, кажется, не собирался ее возвращать. Бывает. У Асандра имелась и другая одежда. Но поведение Лисимаха крайне разозлило его.