Решить этот вопрос было нелегко. Гектор выглядел крупным ширококостным тельцом с бычьей шеей и упрямым выпуклым лбом. Словом, ничего изящного, что обычно отличало отпрысков самого Феба. К тому же у него была чересчур смуглая, как у островных царьков, кожа. А своей снежной белизной гипербореец очень гордился. С другой стороны, солнечное естество этого молодого бычка было налицо. Оно светилось в его желтовато-карих глазах, выпрыгивало веснушками на нос и отзывалось в беззлобной легкости, с которой царевич обращался с окружающими. Что со своими воинами, что с приблудным богом. Ему каждый был товарищ, спутник и добрый человек.
Бросив гадать, в родстве ли они, Аполлон прислушался к тому, что говорил Гектор. А тот уже давно пустился в воспоминания. Доброе самосское развязало царевичу язык, и теперь он рассказывал, как в юности путешествовал на север по Эвксину и даже добрался до Киммерии.
Лучник зевнул. Иногда скучно быть провидцем. «Вот сейчас Гектор скажет: „Там я встретил одну женщину…“»
— Там я встретил одну…
— А ты хотел бы увидеться с ней вновь? — оборвал Феб излияния царевича. Тот как раз говорил, что никогда в жизни не сталкивался с женщиной, которая… которую… за которой…
— Я готов был идти за ней на край света и даже остаться среди этих диких баб! Забыть, кто я такой. Но у них не приняты браки. — Гектор уронил кудлатую голову на свои большие руки и, кажется, всхлипнул.
Аполлон понял, что его собеседник совершенно пьян.
— Это была единственная причина, по которой вы не остались вместе?
— Нет, — признался царевич. Даже пьяный он не умел врать. — Отец прислал за мной. Я нужен был ему здесь. — Гектор снова бурно вздохнул и зашмыгал сломанным носом. — Я думал: исполненный долг утешает совесть. Но не сердце!
— С тех пор у тебя нет женщин? — уточнил Феб.
— Почему же нет? — обиделся Гектор. — Есть. Сколько угодно. Только, — он замялся, — ни одна из них не войдет в мой дом женой. — На его губах появилась кривая усмешка. — Это моя месть. У отца полно наследников. А от меня пусть не ждет законного продолжателя рода.
Гипербореец рассмеялся. Такой здоровенный детина! Лучший из воинов Илиона! А мечтает отомстить старику папаше за свой же неправильный выбор.
— Слушай, Гектор, — прямо сказал Аполлон. — Ну хватит, хватит пить! — Он вылил килик на землю. — А если б я привел к тебе эту женщину сейчас?
Царевич пьяно расхохотался:
— Либо ей уже снесли голову. Либо я уже староват для доброй амазонки.
— А если серьезно?
— Что серьезно? — рассердился собеседник, хватив чашей о камень, от чего дремавшие вокруг воины вздрогнули. — Если б я увидел ее сейчас, — Гектор понизил голос, — я бы пополз за ней на брюхе до ближайших кустов и вывел ее оттуда уже царицей Трои.
— Она, как ты понимаешь, тоже не помолодела, — осторожно заметил Аполлон.
Но царевич явно проигнорировал его последние слова.
— Она и тогда не была красавицей, — брякнул он. — Лягушонок. Лапы длинные, рот до ушей. Целоваться хорошо, смотреть противно.
— Так чего же ты? — не понял Феб.
— Люблю, — веско заключил Гектор. — Уже лет десять как.
«Ну что с тобой делать?» — вздохнул гипербореец.
— Тебе повезло, — вслух сказал он. — Андромаха стала Царицей. И теперь ровня тебе.
Царевич схватил амфору за горлышко и, опрокинув ее дном вверх, вытряс себе в рот остатки вина.
— Ты говоришь, Андромаха царица? — переспросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Она может приехать сюда?
— Только если выйдет за тебя замуж, а корону передаст другой.
— Не важно! — Глаза Гектора зажглись торжеством. — Троя может заключить союз с амазонками, и Андромаха войдет в дом моего отца как равная.
— Безмерно рад, — констатировал Феб. — Но должен тебя предупредить: для вас обоих будет лучше, если вы останетесь в Киммерии.
— Почему? — Осоловелые глаза царевича стали круглыми, как у совы.
— Потому что, мой бедный перебравший друг, — усмехнулся Феб, беря Гектора под руки и укладывая на войлочный плащ у дерева, — потому что здесь скоро будет жарковато.
Троянец смотрел на солнечного лучника снизу вверх и едва ворочал языком.
— Тогда мне тем более придется остаться, — пробормотал он.
«Бедный, честный Гектор, — вздохнул Аполлон. — По крайней мере я предупредил».
— Андромаха согласится с тобой, — вслух сказал он. «А сейчас спи, дитя двух богов. Прах в ладонях смертной женщины. Ты слишком пьян. А скоро будешь слишком счастлив».
Когда все уснули, Феб решил осмотреть окрестности. Переместившись к подножию горы, он оказался у горячего источника. Сернистые испарения поднимались от воды к вершинам засохших акаций, покрывая желтые стручки крупными каплями влаги. Воздух был насыщен непобедимой вонью — казалось, что птицы сбрасывают в ручей свои тухлые яйца.