И все же мы дважды наткнулись на людей. Один раз это оказался лагерь головорезов, на следующий день нам попалось мирное поселение изгнанников-собирателей, семья Степановых из шести человек. Не маги. Родители и старший шестнадцатилетний сын носили шрамы изгоев, младшим было от девяти до пяти лет, они родились уже здесь, в лесу. Все русоволосые, коренастые, с круглыми приятными лицами, у девочек носики усыпаны веснушками. Очень приятные люди и радушные.
Они жили в землянке, устроенной под корнями упавшего дерева. Изгнали их из Орла по воле князя Голицына двенадцать лет назад. Якобы они замышляли что-то. На самом деле ему не понравилось, что жена отказала ему в интиме. Она работала главной швеей в его доме, шила ему и его семье лучшие наряды, но Павлу Сергеевичу захотелось большего. А чтобы после ее отказа скандал не вышел за пределы дома, он предпочел с ней расстаться. Мы предупредили Степановых о бандитах, но они знали. Утром мы ушли, оставив им мясо.
— Запомните это место. Когда у нас будет свое поселение, пригласим их к себе, — сказал я, когда мы отошли на достаточное расстояние.
— Согласен. Он строитель, она швея. Дети тоже явно работящие. Пригодятся, — согласился Илья.
А Лена ужасалась тому, как они протянули в изгнании так долго и без магии.
— А вы заметили, что на них нормальная одежда? — обратил я внимание.
— Да, только откуда? — нахмурилась Лена.
— А вот зря не спросили. Это или какой-то выход на город, или тут есть ткачи.
— Если у нас все получится, позовем к себе и спросим, — улыбнулся Илья.
Мы продолжили путь.
С каждым днем я проходил без отдыха все более длинные дистанции, тело наливалось силой и уже почти не болело. В какой-то момент мне показалось, что мы заблудились, но Илья успокоил.
— Завтра таким темпом будем на месте, — сказал он. — Когда я узнал, что мне уготовил папаша, первым делом изучил карту зон и запомнил. Попытался взять ее с собой, но не позволили, гады.
— Меня едва без рюкзака не отправили в лес, — поделился я.
— Да, так часто поступают, но с простолюдинами, — вставила Елена.
— Ты сказал, что это была инициатива отца. А что мать? — спросил я Илью.
— Это самое занятное. Он обвинил ее в измене и развелся. Так что меня выкинули не просто как слабака, а как бастарда. А матушка… не знаю. Сначала она рвалась со мной, но я уговорил ее вернуться в Тулу. Надеюсь, что уговорил. — Илья болезненно поморщился.
— Сочувствую, — искренне сказал я.
— Ничего. Главное, что она жива, — ободряюще улыбнулся он. — Ладно, вернемся к еноту. Чтобы прыгнуть сквозь пространство, ему надо видеть место. Поэтому паутину надо лепить на глаза.
— Сомневаюсь, что он подпустит достаточно близко для точного броска. И почему именно его ищем, если там все в зоне должны быть такими?
— Потому, что пить это предстоит мне, а звериные эликсиры я воспринимаю лучше, чем из насекомых или птиц, — ответила Елена.
— Хорошо. Кстати, вы случайно не пара? А то я так ворвался. Вдруг могу помешать?
Они переглянулись и рассмеялись.
— Что? Нет! — сквозь смех выдавила Лена. — До изгнания мы только знали о существовании друг друга. И в академии Илья на три года старше учился, а я только поступила.
Что такое академия, я узнал из памяти тела еще в первый день. Там начинают учиться с семнадцати лет — и теперь я знал возраст Елены — и могут учиться до десяти лет в зависимости от желания и таланта к магии. Юные маги учатся охоте на монстров, изготовлению эликсиров, изучают, что с какого монстра можно взять. Так же в академии помогают развить магию, то есть варить те самые особенные эликсиры. Минимальный камень для поступления — топаз.
— Так что ты не помешаешь, — добавил Илья и улыбнулся с пониманием.
Да-да, я задал вопрос с подвохом. Елена красивая и умная, я не раз ловил себя на том, что с усилием отвожу от нее взгляд. Не знаю, получится ли что-то в будущем, но пока нам всем тут не до романтики.
— Вот и прибыли, — сообщил Илья в середине следующего дня. — Хорошо, что дождей пока нет. Без них еноты предпочитают жить у воды. Ищем речки, ручьи, запруды и прочее.
И мы начали поиски. Небольшие ручьи тут встречались часто, но река Рыбница и ее притоки остались западнее. Еще попадались небольшие пруды примерно три на четыре метра почти правильной овальной формы — воронки с той последней войны, когда самолеты еще летали. На берегу одного такого пруда мы и нашли его.