Он согласился. Мы пошли дальше в молчании, прислушиваясь к шорохам леса и всматриваясь в непонятные тени.
Наша деревня стояла еще дальше от основной трассы, чем берлога, да еще и шли мы не очень быстро, поверив Ване. Он считался лучшим разведчиком, чем Сергей, и еще ни разу не ошибся.
— Этак мы к трассе ночью уже придем, — тихо сказал Илья на следующий день.
— Ночью тоже товары возят, — заметил дядя Миша.
— Только они с ночным зрением едут, — парировал мой друг.
— Только маги. В конвое не все они.
— Угу…
Но до трассы мы не дошли километра три. Уже в сумерках услышали шум. Остановились и прислушались. Шум определенно создавали люди: издевательский смех, испуганные вскрики, удары. Мы побежали туда, даже не сговариваясь, но притаились за деревьями на подходе.
С десяток мужиков смеялись и лупили одного парня. Больше всего они походили на тех бандитов, что мы видели зимой — бородатые, неплохо одетые, с палками в руках. Увы, если у них есть оружие серьезнее, в сумерках не видно. Парень выглядел испуганным, в новой чистой одежде, пока не уронили на грязную землю, раскисшую от недавнего дождя, с новеньким рюкзаком. Бандиты поймали новичка или не поделили что-то с одним из своих?
— Давай-давай, не ломайся, показывай, что нынче в дорогу богатеньким мальчикам собирают, — гоготали они и продолжали пихать от одного к другому.
— Как будем вытаскивать? — спросил Илья.
— Как-то на показуху похоже, — нахмурился дядя Миша.
Я склонен был согласиться. Но только до того момента, пока парня не начали откровенно бить, жестоко и с наслаждением.
— Вытаскиваем, — вздохнул я и выпил зелье огня. В ограблении оно нам тоже понадобится, но мы взяли запас на случай встречи с каким-нибудь монстром. Иногда монстрами оказывались люди.
— Может, перестреляем их? — предложил Иван.
— Пули для каравана, — строго сказал я.
— Тогда только ножи.
Илья посмотрел на меня и тоже что-то выпил. Как оказалось, тоже огонь. Мы тихо вышли и без предупреждения выпустили магию. Двое мужиков, что стояли и ждали своей очереди, превратились в факелы. Магический огонь поглотил их настолько быстро, что они даже не успели закричать. Остальные не сразу заметили, только когда на них налетели ребята дяди Миши и он сам.
Началась свалка. Мы с Ильей поджарили еще двоих, с остальными разобралась наша дружина. Это оказалось легко — бродяги не ожидали нападения и выглядели удивленными, потому слишком поздно начали сопротивляться.
Их жертва лежала без сознания. Это оказался парень чуть за двадцать, грязь не позволяла понять, это кровь в волосах или он рыжий. Узкое лицо тоже все в грязи и крови, на острой скуле рассечена кожа, сам тощий, почти как я сразу после изгнания. Сначала он лежал, свернувшись калачиком и закрыв голову руками, но потом растянулся, посмотрел на нас и вырубился.
— Я займусь им, вы осмотрите тела, — распорядился дядя Миша и склонился над парнем.
У бандитов при себе мы нашли только походную еду. Что странно, рядом с вяленым мясом лежало по куску сыра и хлеба. Где они их взяли, неужели уже остановили колонну? Впрочем, их больше, им проще. Но ни у одного не оказалось огнестрельного оружия. Это странно — тогда к Степановым мужики пришли с пистолетами. У этих только дубины и охотничьи ножи на поясах.
— А не простой парнишка, — отвлек меня от размышлений наш капитан.
— Что такое, дядя Миша?
— Парень из графьев тульских.
Все мы подошли, заинтересованные. Илья посмотрел на шрамы в виде герба Тулы, потом поднял руку с печаткой. В ней синел сапфир. Герб рода я не рассмотрел, да и какой смысл, коль скоро не знал ни одного, кроме собственного.
— Коновницын, — определил мой друг и поднялся.
— Интересно, у них же всегда тихо было, — удивился дядя Миша.
— Очнется и узнаем, — пожал я плечами. — Нам бы найти лечащую магию. Давно об этом думаю.
— Ну, ящерку какую мы скоро сможем найти, но ее регенерация на нас действует довольно слабо. Это надо идти дальше на восток, там водятся медведи, коты и змеи, конечно, — перечислил Илья. — Да, соколы еще и пчелы. И лягушки на болоте.
— Сейчас мы туда точно не пойдем. Как он?
— Если не отбили ничего важного, жить будет, — ответил капитан, обрабатывая раны бывшего графа.
Дядя Миша расстегнул на нем одежду и занялся синяками на теле. Тут парень застонал и начал приходить в себя. Ему помогли сесть и прислонили к дереву.
— Привет, — сказал я.
Он открыл глаза. В них плеснул страх при виде нас. Его взгляд заметался по сторонам и замер, наткнувшись на тела разбойников.