— И кто же это может быть? — Прищурился князь Голицын.
— Те же… кто тогда забрал ваши реагенты осенью, — с запинкой выпалил граф. В этот миг ему казалось, что сердце вот-вот остановится. — Мы ищем.
— Ищи, Коля. Хоть весь лес перерой, но найди мне их. Если это они, я их четвертую, — прошипел князь. — Иди, что стоишь⁈
Николай Антонович попятился, пробормотал слова прощания и выскочил за дверь. Там он на ватных ногах прошел несколько шагов и остановился, держась одной рукой за стенку, а другой за грудь. Он мог бы так долго стоять, но вначале коридора появился силуэт. Граф тут же выпрямился, отлепился от стены и пошел к себе. Еще не хватало, чтобы кто-то увидел его слабым и испуганным.
Пока шел по коридорам и этажам ратуши, Николай Антонович восстановил душевное равновесие и даже составил план. Не даром не поехал на лифте.
— Василия ко мне. Быстро! — рявкнул он на секретаршу, когда вернулся к себе в кабинет, и хлопнул дверью. Он прямо представил себе, как бедная женщина вздрагивает и подпрыгивает на стуле, и расплылся в зловредной усмешке.
Но секретарша, опытная сорокалетняя дама, уже привыкла к подобным выходкам его сиятельства и давно выработала иммунитет. Она лишь поправила на носу очки в роговой оправе, покачала головой и сняла трубку телефона.
— Вася, зайди. Наш не в духе, — сказала она и вернулась к отчету.
Через три минуты зашел Вася, мужчина около тридцати, под два метра ростом, накачанный, русоволосый, с квадратной челюстью. Он притормозил в приемной у стола секретарши и вопросительно поднял брови. Женщина сморщила нос и покачала головой, намекая на состояние шефа. Вася кивнул, постучал и вошел.
— Добрый день, дядя, — сказал он, сделал четыре шага и замер у стола графа, заложив руки за спину.
Рабочий кабинет графа Протасова не отличался оригинальностью. Светлые стены с картинами, пара шкафов с документами, стол для совещаний у одной стены, диван с журнальным столиком у другой, у панорамного окна рабочий массивный Т-образный стол из дуба, два стула и кресло с высокой спинкой, в котором и восседал хозяин.
Сейчас он сидел мрачный и просматривал какие-то документы. Поднял на племянника тяжелый, совсем не такой заячий, как полчаса назад перед князем, взгляд и откинулся на спинку кресла.
— Что у нас по артефактам и каравану? — без предисловий спросил он.
— За ночь ничего не изменилось, дядя, — удивился Василий. — Я вообще не понимаю, почему мы занимаемся караваном, если он даже не из Орла.
— Потому, Вася, что произошло все у нас под носом, всего в двенадцати километрах от города. И сделали это не наши… союзники, — последнее слово граф произнес с отчетливым пренебрежением.
— Да, я знаю, я же сам туда ходил. И отчет давал, — удивился Вася.
— Так почему ты ничего не делаешь⁈ — взорвался Николай Антонович, аж подскочил с кресла и саданул кулаком по столу. — Ты писал в отчете, что это кто-то новый. Это маги! Маги где-то там в Пустоши безнаказанно убивают наших людей! Забирают наши товары! А ты сидишь тут и протираешь штаны!
— Дядя… но лес огромный, — с недоумением ответил племянник. — Я писал в отчете, что это могут быть как изгои, так и конкуренты, кто прикидывается ими.
— Конкуренты стали бы забирать все подчистую? Стали бы снимать сталь с кузовов? Зачем им бензин? — ярился граф. — Думай, Вася, думай.
— Ну… — сдвинул брови младший Протасов. — Это точно не банда. Они взяли бы зерно, может, флаконы, но им без надобности удобрения и грабли с тяпками. Я сделал запрос по соседям. За последний год суммарно изгнали тринадцать магов. Из них двое точно мертвы — тела охотники нашли — остальные или еще бегают, или от них ничего не оставили. Еще в наших лесах полно донских. Думаете, кто-то из них решился на еще одну попытку?
— А зачем еще удобрения, если ничего не растишь? — мрачно буркнул граф. — Бери людей и прочесывай лес. Под каждым кустом ищи.
— Лес огромный, — повторил Василий. — Я возьму две группы, но все равно тут и недели не хватит.
— Тряси всех, кого встретишь, каждого доходягу там. Если кто-то решился хотя бы делянку у своей землянки раскопать…
— Я понял, дядя, — резво сказал Вася и щелкнул каблуками, вытянувшись в струнку.
— Иди, раз понял. Не найдешь, нас ждет судьба Образцовых, сам понимаешь.
Василий развернулся и вышел. Тяжелый вздох он позволил себе только в приемной. А такие планы были на лето. Теперь тащиться в лес и кормить комаров.