Молодой мужчина в камуфляже выпустил молнию, но не обычную голубую, а черную. Молния хлестнула по усику и перебила его. Срез получился черным, но выглядел не как ожог, а как гниль. Более того, гниль начала стремительно распространяться по обрубку и приближаться к стеблю.
Тем временем бойцы отстрелили еще два уса. Маг лениво махнул рукой, но промазал по последнему усу и черная молния срезала ветку березы у нас над головами. Береза начала гнить. Какая подлая магия. А городской маг прицелился и все же срезал последний ус. Звероловка осталась без защиты, а вскоре гниль добралась до стебля.
— Чего стоите, рубите, пока чернота не добралась до головки, — приказал маг.
Солдаты дружно отдали честь, сменили автоматы на мечи, смело подошли и срубили гигантский бутон. Когда он перестал щелкать подобием зубов, маг приблизился, на ходу надевая перчатку по самое плечо, и запустил руку внутрь с выражением брезгливости на физиономии. Извлек нектар, похожий на гной, и запихал в подставленную для него солдатом банку. Я порадовался, что мы взяли побольше пустых флаконов. А городские тем временем закончили и ушли.
— Проследим за ними, — прошептал я и добавил в ответ на удивление Вадима: — Надо убедиться, что они ушли и мы с ними не столкнемся случайно.
Он кивнул, крикнул жаворонком, что тут чужаки, и пошел за мной. Верно, теперь наши сюда не подойдут без сигнала, что можно или нужна помощь.
Городские отыскали еще две поляны, выгребли с них две банки нектара и отправились обратно в город, Мценск, если я верно понял направление. Увы, послушать их разговоры не получилось — они попросту не общались. Маг отдал приказ возвращаться в город, вот и все разговоры. А солдаты между собой если и говорили, то слишком тихо.
Мы проводили их на пару километров. И только когда убедились, что они ушли и не вернутся, продолжили свою охоту.
В деревню мы вернулись только через четыре дня, зато с добычей. А я еще и с изумрудом на пальце. Мы охотились на звероловок до тех пор, пока я не сварил нужный для усиления моего магического ядра эликсир. В этот раз мне понадобилось попыток двадцать, наверное, но считать я перестал после пятнадцатой. Вадим ворчал, Лена давала советы, Илья просто наблюдал и дружески сочувствовал при неудачах. И давал травяные отвары, когда меня выворачивало после очередной неудачи.
Но наконец все получилось. А всего-то надо было вместо ромашки положить багульник. И вот тело наполнилось силой. В первые мгновения я ощутил себя всемогущим. Какое блаженство. И иллюзии мои оказались намного реалистичнее, чем у растения.
— Ты же человек, — посмеялась Лена. — И воображение у тебя развито лучше.
Только Вадим шел тихий и молчаливый. Какую же гадость он там думает?
А через два дня после возвращения в деревню он снова исчез.
Разочарование. Именно его испытывал Вадим, когда вернулся с охоты и поговорил с Артемом. За эти дни Стас подробно объяснил людям, кто тут главный и чего он хочет. Конечно, убедил он не всех — остались люди и на стороне Вадима, вроде той лютой троицы и поваров. Но три десятка из сотни жителей деревни мало.
В душе Вадима зародилось сомнение, что и тут, как дома, ничего у него не выйдет. Свое главенство над бандитами бывший граф за достижение не принимал — не велика победа подмять тупых уголовников, у которых не хватило ума не попасться в городе.
Но если так, если деревня все равно не будет его, может, и ну ее? Обменять ее на возвращение в город и вся недолга. Он не сомневался, что за указание на такое большое поселение изгоев и помощь в его уничтожении его простят и позволят вернуться в город. Пусть не домой в Тулу, так сюда, в Орел пустят. Здесь он займет место при каком-нибудь графе, да хоть бы и бароне. Все равно трамплин. А уж воспользоваться им и взлететь поближе к Голицыну, а потом и его сместить попробует. Игры в городе он знает, а этот Образцов установил какие-то неизвестные ему правила. Разобраться, конечно, можно, но зачем, если проще вернуться к прежним, близким и понятным.
С такими мыслями Вадим и ускользнул из деревни. За пять дней добрался до Орла и долго кричал, чтобы ему открыли, чтобы его пустили внутрь или хотя бы позвали кого-то из рода Протасовых. Но солдаты на воротах только смеялись. Потом начали кидаться объедками. А когда надоело такое развлечение, пригрозили убить, если он не заткнется и не уйдет. Но Вадим и тут не сдался. И тогда они открыли стрельбу ему поверх головы и под ноги. Одна пуля едва не попала в сапог — только тогда Вадим отступил.
— Спросят, что было, скажите, что приходил Вадим к графу Протасову! — крикнул он напоследок и скрылся в лесу, злой.