— Нет! — кричала толпа, очарованная его голосом, преданная, готовая на все ради него. — Наш лидер ты, Вадим! Пускай Алексашка катится прочь! Веди нас!
Глава 19
То есть как? Вот так просто? Я стоял в недоумении и наблюдал за тем, как люди, только что согласные с моими решениями, полностью перешли на сторону Вадима. А еще у меня странно рябило перед глазами — я буквально видел звуки его голоса, словно круги на воде.
— Мы отстроим высокий частокол! Мы поставим самый прочный купол! Никто больше не посмеет вторгнуться в деревню! — тем временем вещал воодушевленный Вадим. — Никакой больше работы от рассвета до заката! Все имеют право на нормальный отдых!
Толпа разразилась восторженными воплями. Краем глаза я заметил, что кто-то подошел. Илья и Володя. Потом подбежала Лена и обняла меня за талию.
— Что происходит? Почему они его слушают? Почему я вижу его голос? — глухо спросил я.
От боя я еще не отошел, магия продолжала действовать. Хотелось поднять руку и выпустить в Вадима ледяное копье. Прямо в голову, в рот, чтобы подавился. И тут я понял, что поднимаю руку — понял потому, что Лена поймала ее и пыталась опустить.
— Это не выход. Они разорвут тебя. — Володя встал передо мной, загораживая обзор. Я тряхнул головой и опустил руку. — Это магия русалок, сложный эликсир. Заставляет людей слушаться.
— Он мог сказать «эй, придурки, я теперь ваш лидер» и они бы согласились, — подтвердил Илья. — Проблема в том, что когда воздействие закончится, они будут все помнить. После варианта с придурками люди все поймут и порвут его. А после таких слов еще подумают и многие решат, что да, Вадик прав.
— И что, ничего не сделать? — спросил я, хотя уже знал ответ.
Подошли Стас и Ника. Стас ругнулся сквозь зубы. Вероника охнула и прижалась почему-то к нему, а не к брату. Я усмехнулся.
— Нет, Саш, боюсь, тебе надо уходить, — ответил Илья и нервно облизал губы.
— Только не убегать — это они запомнят. И потом будет сложно вернуться, — предупредил Стас.
— О каком возвращении ты говоришь? — удивился я.
— О том, которое мы тебе устроим, — улыбнулся Илья.
— Магия со временем выветрится. И если он не сможет подтвердить нынешние слова делом, люди восстанут против него. А мы поможем им, — добавил Владимир.
— Правда, есть восприимчивые к магии, они так и останутся слепо-преданными, — добавил Стас, обнимая Нику.
Я слушал друзей и смотрел на толпу. Увидел Олега — он восторженно кричал вместе со всеми, как и Матвей с Иваном. За углом дома стоял дядя Миша и тряс головой с мрачным видом, щипал себя за руку.
— Что с ним? — указал я на капитана.
— Сопротивляется наш дядя Миша, — с теплотой сказал Илья. — Видимо, пришел позже, увидел и все понял. Сейчас стоит там, куда звук доходит слабее.
— Помогите ему, а я пойду собирать вещи. Или мне не позволят ничего взять?
— Хороший вопрос. Но ты собери. Даже если отправят голым, мы передадим тебе, — сказал Стас.
— Кстати, почему никто из нас не поддался?
— Я поддалась, — тихо призналась Ника. — Стас привел в чувства.
— Потому что мы маги и не намного слабее его. Да, желтый маг подчинится синему, но выше — уже нет. Эликсир у него сложный, но если бы был сильнее, тогда и вы с изумрудами могли бы попасть под воздействие.
Я кивнул и пошел собираться, пока Вадим продолжал промывать мозги людям. Но остановился через два шага.
— Да, буду в берлоге. Илья, ты знаешь, — предупредил я сейчас на случай, если потом не удастся поговорить.
— День пути. Далековато, — заметил он.
— Ближе ничего нет. Старая землянка Степановых опасна.
— Берлога, так берлога.
И я пошел дальше.
Сначала кидал вещи в рюкзак и скрипел зубами от злости. Как же так, я столько сделал, я все это придумал, люди поверили мне, начали строиться, налаживать быть. Я дал им еду и защиту. Да, многих привел не я, но ведь именно мы с Леной и Ильей все это затеяли, без нас они так и жили бы в землянках!
При этом я прекрасно видел недостатки деяний Вадима. Он не дождался остальных и поставил купол с двумя желтыми магами, хотя мог бы использовать зеленых и синего, но чуть позже. И это одна из причин, почему купол рухнул — слишком слабый. Столовая вообще механизм контроля. К тому же однажды людям надоест питаться тем, что дают, и они захотят своего, домашнего, сделанного своими руками или руками любимой жены.