— Ты о чем? Я только что…
— Вернулся со встречи с ними, — заявил Артем. Откуда он появился, Вадим не заметил. — Узнал, наконец, что тебя решили кинуть? Странно, что не сбежал.
— Ты чего несешь⁈ — возмутился верный Олег. — Вадим печется о благе деревни.
— О своем благе он печется, дурак ты очарованный, — с насмешкой и жалостью ответил ему Артем. В абсолютной тишине его голос звучал убедительно и зловеще. — Он уже два месяца знает о карателях и сговорился с ними, что откроет ворота в обмен на возвращение в город. Он назвал пять имен, Олег, кого хотел бы взять с собой. Твоего имени среди них нет.
— Постой… — Олег схватился за голову.
Вадим чувствовал, как слетает очарование. И не только с него, но и с остальных. Только от Ивана он изменений не чувствовал. Без резких движений он начал слезать с колодца. Собрался сказать, чтобы Ваня прикрыл его отход. Уже открыл рот. Но тут последний верный следопыт заломил ему руку за спину.
— Постой, — повторил Олег, явно не замечая изменений в ситуации. — А ты откуда знаешь?
— Вадим сам мне сказал.
— И ты молчал?
— А ты бы поверил?
— Мы тоже знали, Олег, — вступил в разговор Владимир. — И тихо готовили солдат за твоей спиной. Иначе пришлось бы драться с такими как ты, верными ему. А это потери людей, которых нельзя сейчас допустить.
В задних рядах произошла потасовка. Все обернулись и увидели, как ребята дяди Миши скрутили тут троицу. Тут же потеряли интерес и вернулись к разборкам у колодца.
— Ты все знал и был с ними заодно, — простонал Вадим, глядя на Артема. — Предатель.
— Нет, Вадим. Предатель тут ты, — устало сказал бывший лучший друг. — Я столько лет помогал тебе, прикрывал. Я пошел в изгнание с тобой. Из-за тебя. Я все спускал тебе с рук, соглашался. Но когда ты решил выменять возвращение в город на жизни сотни человек, я понял, что ты чудовище.
По толпе прошел ропот.
— Ты даже не понял, насколько это бесчеловечно, Вадим. Кровь ста человек была бы на твоих руках.
Вадим вздрогнул и затравленно огляделся. Он помнил тот вопрос друга о том, сколько людей в деревне, но опьяненный перспективой возвращения в цивилизацию не придал ему значения. Только сейчас до него дошло, что едва не принял участие в массовой резне. Еще дома Вадим слышал истории о том, как вырезали подобное поселение где-то на Урале. Но тогда воспринял это исключительно как цифры — изгои не были для него людьми. Сейчас он стал одним из них, жил рядом с ними, знал их нужды и мечты. И едва не убил их.
— Позвольте мне сражаться за деревню. Я не буду просить прощения — бесполезно. Но позвольте встать в первых рядах и принять первый удар.
Первое, что я почувствовал, это что-то острое под лопаткой и мокрый язык на лице. Я открыл глаза и увидел Игниса. Он радостно лизнул меня еще раз и сел, вывалив язык на бок. Стояла ночь. Вдалеке слышался до боли знакомый шум. Бой, отстраненно понял я и приподнялся на локте, осмотрелся.
Я лежал на плаще под деревом. В лопатку мне врезался корень. Рядом сидели двое парней. Из пришлых с севера, но имен их я не помнил.
— Наконец-то! Очнулся, — подскочил один из них.
— Хвала богам. Там бой уже идет вовсю, мы чудом успели, — добавил другой.
В голове видения все еще мешались с реальностью. Я помнил, что в бреду снова побывал в том ущелье, где во времена службы в армии попал с отрядом в засаду. Потом переключился на крах своего первого дела, когда едва не отправился побираться. Последним явилось воспоминание о собственной смерти в своем мире и первые минуты в теле этого пацана. Теперь я и есть этот пацан. Впрочем, уже не такой уж и пацан. А там идет бой за деревню. Мою деревню. А я валяюсь тут.
Последняя мысль заставила подскочить. И сразу прислониться к дереву, пережидая головокружение. Ребята тоже поднялись и протянули руки, но я их остановил.
— Сейчас пройдет. А пока коротко и внятно: что было и что там сейчас?
— Вы вырубились. И мы вас тащили по очереди. Елена Владимировна ругалась с Кириллом Родионовичем из-за этого. Когда пришли, осада уже шла. Они оставили нас с вами, а сами пошли драться. Но там, кажется, все не очень хорошо, — доложили они, меняя друг друга через фразу.
— Понятно, — кивнул я и осмотрел себя. Эликсиры мне оставили, пистолет тоже. Хорошо. — Тогда идем смотреть.
— Но вы же только что…
На удивление, я ощущал себя так, словно очень хорошо выспался. Никакой слабости, как после болезни, я не ощущал. Только есть хотелось. Но я позволил себе лишь напиться воды из фляги. Есть будем потом. Если победим.