–Совсем большой! – Наместник смеётся, – ну годков через пять-шесть, думаю, начнём брать тебя в помощники. Потом посмотрим!
Наместник подмигивает, всё плохое, почудившееся Стефану, тает. Он радуется. Наместник смотрит на Вайолку, в старых глазах её укор: зачем, мол, лжёшь?
Но Наместник другого мнения. Видел он, как слабый в силу вдруг входит, когда мечтой охвачен. Видел он и как сильный в руках ничего удержать не мог, когда мечту у него из сердца крючьями-словами вырывали. Наместник считает, что ложь будет лучше.
Но разговоре его не о том.
–Вайолка, – говорит он, – тут такое дело…
Вайолка слушает его в молчании. А что ей сказать? Каждую весну так. Заканчиваются запасы, и первый весенний месяц в Поселении всегда самый голодный. Выделять от хранилища Поселения больше нечего, и надо перетерпеть. Не первый год Наместник к ней с тем подходит, а мнётся каждый раз как в первый. Стыдно ему, что от старухи и мальчонки отнимает, но у него свой расчёт. Поддерживать прежде всего тех, кто добычу приносит. Вайолка не приносит уже ничего. Она и швея никудышная ныне, так, на разборе-переборе грибов, рыбы, яблок. Жаль её, и Стефана жаль, но Наместник на то и наместник, чтобы решать о самом тяжёлом.
–До первой добычи, – утешает Наместник.
Вайолка кивает. Знает она каждый год эту песню. Ничего, продержатся. Она кое-чего отложила, да и добрые люди ныне, поддержат. Вон, посматривает в их сторону уже Матиаш, с женой быстро советуется, значит, посмотрят они свои запасы, чего-нибудь да принесут…
Противно Вайолке на подаяния жить, да что теперь делать? Стара она. А Стефан, из него ещё непонятно что вырастет!
Расходятся люди. Воздали Хозяину Реки мольбы, да расходятся. Теперь, если будет милость его, всё пойдёт так, как надо. Тем живёт Поселение.
***
Первый весенний месяц тяжёл. Стефан не просит лишнего куска, даже наоборот пытается лгать:
–Я, бабушка, не хочу, – и отодвигает рукою жалкую похлёбку. Бережёт. Глазёнки сверкают от голода, и ему ложка этой бледной похлёбки, сваренной на прибережённом жире с парой подмёрзших картофелин и луком, желаннее всего на свете.
Но держится.
Вайолка даже задумывается: не строга ли она помыслами к нему? Характер есть. Может и впрямь в охотники выбьется?
–Набирайся сил, – велит Вайолка, возвращая тарелку, – ты же охотником собрался быть!
И сердце её замирает от ужаса. Боится она того, что Стефан охотником станет куда больше, чем того, что Стефан никем не станет. Вдруг сгинет как Радко? Не лучше ль впроголодь жить?
Стефан ест. Старается есть с неохотой, мол, сказал же, что не хочет. Но ручонка орудует ложкой быстро. Не обманешь Вайолку!
Спасают соседи. Матиаш приносит мёда, Вендула картофель, Вилем сушёную рыбу, приходит и жена Наместника – ему самому не по чину вроде бы ходить, посылает жену, та даёт кусочек мяса…
Жить можно. Вайолка умеет жить голодно, а вот на голод Стефана смотреть она не может. Он и без того маленький, хилый, среди мальчишек своего возраста он выделяется этой худобой и угловатостью.
«Охотник!» – думает Вайолка не то с ненавистью, не то с досадой. Но ничего не говорит. Судьба покажет.
А судьба и впрямь показывает…
Проходит первый месяц, и должна пойти добыча, уходят охотники в лес, закидывают сети рыболовы. И пустота. И у тех, и у других пустота! отвратительная, едкая пустота – ничего не попадается ни тем, ни другим.
Сначала смешки. Потом лёгкий ужас. И паника.
–Ничего, ничего, доживём! У нас ещё и грибы, яблоки есть, что, мы голодных лет не знали? – Наместник пытается утешать всех через неделю этой пустоты.
Знали, конечно, знали, да только всегда хоть в лесу, хоть в реке подспорье было. А сейчас?.. неужели прогневили Хозяев?
***
Голод, теперь он владеет всеми. Нет запасов, подъели. А добыча, как в злую насмешку, ни идёт ни в капканы, ни в силки, ни в сети. И видно в реке – плещет рыба, серебром отливает чешуя, и рябит по воде. Но в сети не идёт.
И видно в лесу – следы заячьи, да гнезда птичьи, но не попадается добыча.
Нет запасов. Нет еды. Кончились овощи, кончились остатки мяса и рыбы, кончился жир, на котором можно было сварить сытную похлёбку. Уходят последние нитки грибов и яблок – нет и этого.