– Ты не то, чтобы подходяще одета к дороге и… – начал он, но я дерзко его перебила:
– Я переоденусь, дорогой, – заверила я, передразнив и велела уже Мариону: – Никуда его не выпускай.
Уже выбегая из кабинета, я услышала растерянное:
– Ну ты видел, нет?
– Она мне всё больше нравится, – заржал лысый своим очень узнаваемым хриплым баритоном.
Пришлось стянуть с ног туфли и бежать до комнаты по приятной прохладе пола. Пришлось постараться, чтобы снять с себя всю эту красоту и облачиться в повседневное теплое платье. Низкие полусапожки и любимое пальто я надевала уже на ходу, выходя из комнаты.
Когда я вернулась в кабинет, чтобы позвать мужчин и запихать обратно в сейф документы, Марион уже прилаживал картину на место, а ключ лежал на краю стола.
– Пойду машину прогрею, – решил Марион, оглядев меня с головы до ног и тихонько вышел из кабинета.
Я спрятала ключ в спрятанном в складках платья кармане и круто развернувшись, собиралась спросить у Гарта готов ли он к дороге, но оказалась в кольце его крепких рук, внезапно.
– Не так быстро, – с усмешкой тихо протянул он, прижимая меня к себе и заглядывая в лицо сверху вниз, – Всё в силе. Только ты мне сейчас пообещаешь не делать глупостей и слушаться.
– Разве этим я и не занимаюсь последние две недели? – уточнила я с легкой улыбкой, мол кого ты тут воспитывать собрался.
– И я по достоинству оценил твою сознательность и здравомыслие, – признался он, – Но, когда вмешиваются эмоции, люди совершают ошибки. Так что сначала ты говоришь мне и только потом делаешь. Поняла меня?
Молчание ему не понравилось – темные брови сошлись на переносице, а черные глаза сощурились.
Совсем как несколько часов назад, он стремительно и неумолимо, как лавина в горах, обрушился на мои губы в яростном, втягивающем поцелуе. Не впервой, но… Колени задрожали, а по груди вниз прокатилось приятное тепло, уютно уложившись в нижней части живота.
Ну дожили, собственный жених возбуждает. Куда катимся вообще?
Я начинала привыкать. И к сожалению, мне нравился этот способ внушения.
– Ты поняла меня? – уточнил он еще раз, оторвавшись от моих губ.
– Да, – только и смогла выдавить я, чувствуя, как лицо пылает.
А после он боле чем довольный собой, перехватил мою руку, стиснув ладонь покрепче и потянул за собой на выход.
Распрощавшись с домашней прислугой парой слов, мы вышли на улицу, где Марион курил, привалившись к заведенной машине и рядом стояла ещё одна с толпящимися вокруг охранниками. Мы поедем с сопровождением – поняла я. И я не стала возмущаться, хорошо, когда под рукой много полезных людей.
Прижимая к груди картонную желтоватую папку, туго перетянутую завязками, я села в машину, когда передо мной распахнули дверь и опустила ее на сидение.
Гарт, к моему удивлению, сел не со мной назад, а впереди. На пассажирское сидение. Уточнять не стала, надумает еще себе всякого… что я, например, обиделась за побег от меня.
– Я бы советовал тебе немного поспать, – обернувшись через плечо, негромко бросил Шатаров, – Мы будем в Сильване где-то к полуночи только.
– Спасибо за заботу, но я вряд ли смогу уснуть, – отозвалась я, откидывая голову на высокую спинку сидения.
В салоне было темно, мерный гул мотора убаюкивал, но я была уверена – не усну.
И оказалась неправа. Вырубилась уже минут через десять ещё в черте города. Я просто забыла, какой длинный был день и как я устала.
Закрыла глаза в родном городе, а открыла уже в Сильване, от того, что морозные языки уличного воздуха лижут лицо и шею. А тёплые пальцы поглаживают холодную щеки – это меня и разбудило.
– Приехали, – тихо оповестил Гарт, заметив, что я приоткрыла глаза.
В ушах стоял непривычный гул, но вокруг царила тишина. Только рядом раздавались скрипящие шаги.
Переведя взгляд за спину Шатарова, с удивлением обнаружила тонкий белый настил, покрывающий землю и рассеивающий ночную темень. Этот снег и скрипел под подошвами охраны.
– Я вижу, – отозвалась немного сипло со сна и оторвала затылок от жесткой обивки спинки сидения.
Вложив руку в раскрытую ладонь, я дала выволочь себя из машины и даже не возмутилась, когда меня обняли, кутая в полы своего пальто. На улицы было в разы холоднее, чем в родном городе. Интересно.
Так мы простояли всего пару минут, пока я окончательно не проснулась и под качественным надзором будущего мужа застегнулась на все пуговицы.
Только потом мы направились к кованным воротам, припорошенным снегом. Вокруг был идеально ровный нетронутый снежный настил, говорящий о том, что здесь точно никого не было последние пару часов.
Ворота оказались, конечно же, закрыты. Даже на вид тяжёлая цепь перетягивала самые толстые прутья и смыкалась старым ржавым замком. С собой у меня была огромная связка ключей, но самой возиться с холодным металлом мне откровенно не хотелось и, к счастью, Марион протянул понимающе руку, и я охотно отдала ему связку. Еще минут пять мы подбирали ключ.