Дом казался заброшенным и пустым. В грязных окнах не горел свет, во времянках для слуг и вовсе была разруха – это было видно даже издалека. Двор, как и подъездная, припорошило тонким свежим слоем снега:
– Ух и наследим, – тихо заметила я, пробираясь через снег и слои влажной листвы к крыльцу дома.
– Да уж, иначе и не выйдет, – вздохнул лысый, идущий впереди.
С замком входной двери тоже пришлось повозиться, но вскоре мы уже оказались в узкой пыльной прихожей.
– Не выглядит хоть сколько-то жилым, – протянул задумчиво Гарт, – Или твой брат мастерски заметает следы.
– Да не, не очень, – раздался недовольный голос лысого из одной из комнат – дом был одноэтажным, но просторным, комнат было прилично, – Смотрите сюда.
Пришлось в темноте тащиться на звук его голоса. Шатаров предусмотрительно поддерживал меня ладонью под спиной, будто боялся, что я оступлюсь в темноте. Но мы добрались до Мариона без происшествий и, как и он, склонились над давно потухшим камином.
Рядом было слишком много следов копоти, а заслонка над камином была закрыта.
– Топили с закрытой заслонкой, да, – подтвердил мои подозрения Гарт, – Рискованно.
– Видимо рискованней было пускать в небо дым, – пожал плечами лысый, вытягивая из обугленных головешек кочергой какое-то тряпьё.
Охрана подоспела с фонарем вовремя, а было чуть не отшатнулась, под жёлтым светом рассмотрев это нечто:
– Это что, кровь?!
– Похоже на то, – задумчиво протянул Марион.
– Он здесь точно был, – тихо заявила я, повернув голову к Гарту.
Тот оторвал хмурый взгляд от находки и посмотрел на меня, тут же меняясь в лице и, подступив ближе, обнял:
– Мы его найдём.
Мне чертовски хотелось ему верить. Мы еще долго осматривали дом, но ничего стоящего не нашли. Брат умел заметать следы и, если бы не остатки в камине, которые не успели сгореть, я бы решила, что его здесь вовсе не было. Но кто-то оставил след и этот кто-то точно был Трэв. Ничто не могло бы сейчас пошатнуть мою уверенность в этом.
Я думала мы вернемся в город, но Гарт решил – в гостевой дом. Я не стала спорить, загоревшись надеждой найти днём еще улики.
Этой ночью я была более чем довольна.
– В такой дыре не приходится рассчитывать на императорские покои, – веселился Марион, которому вообще предстояло ночь провести в машине. Он сам на этом настоял.
– Я переживу, – отозвалась я и он довольно оскалился, я видела это в зеркале заднего вида.
Я не понимала настроений Мариона ко мне – казалось, он симпатизировал, но эти его усмешки заставляли сомневаться. Хотя таким же он был и с Гартом. Наедине, точнее. Но тем не менее…
Гостевой дом в столь поздний вечер тоже не ожидал встречать гостей. Жутковатой наружности мужчина встретил нас руганью и успокоился только когда пообещали заплатить. Зато стояло ему поинтересоваться именем незваных гостей, как Марион вкрадчиво и доходчиво сообщил, что здесь никого нет и не было. Не знаю, насколько такие меры целесообразны, но мужичок сразу понял, с кем имеет дело и притих, больше не раскрывая сквернословящий рот без веской необходимости. А ведь и я совсем недавно в присутствии Шатарова боялась даже рта раскрыть без разрешающего кивка. И куда подевался весь мой страх?
– Господин, прошу меня простить, – заблеял мужик, уставившись на почти пустую доску с ключами, – Боюсь, что свободная комната всего одна. В городе ярморка, съехалось много гостей.
Вздохнув, Гарт перевёл взгляд на меня, потом обратно на мужичка и мрачно поинтересовался:
– Кровать хоть двухспальная?
– По высшему разряду, господин! Этот номер потому и остался единственным свободным, он самый дорогой, – заверил тот и дрожащей рукой протянул ключ с деревянной табличкой, на которой был выцарапан номер комнаты.
– Хоть что-то радует.
Я вот, поднимаясь по лестнице, рассуждала на тему бесчеловечности. Бесчеловечно ли отправлять уставшего будущего супруга спать на кресло? Посему выходило – ещё как бесчеловечно. Мне его даже жалко стало – такая чёрствая особа досталось ему в невесты.
Правда уверенность таяла с каждым шагом, так что, когда мы заселились уже непосредственно в комнату, я бросила одну из подушек на середину кровати и пообещала мужчине все кары небесные, если надумает чудить.
Тот не только не испугался, но еще и бессовестно рассмеялся:
– Учту.