Я негодовала весь день. Особенно, когда он не явился к ужину. Посидеть в одиночестве я могла и в своем родовом поместье, о чём собиралась ему сообщить, но задумалась… Он из-за меня выпал из рабочих планов на несколько дней, теперь быстро нагоняет упущенное без продыху и ему, вроде как, плохо из-за стычки. А я тут обиды какие-то включила, претензии готовлю…
Пришлось прибегнуть к женской хитрости и врожденному упрямству.
Я дождалась, пока он явится в ночи домой. Это было непросто даже с весьма занимательной книгой. Нет, я не собиралась устраивать разборы полётов в прихожей. Я даже из комнаты не выходила. Дождалась, когда хлопнет соседняя с моей дверь. И еще немного. Полчаса. Я была уверена, это даже с излишком. На принять душ и завалиться спать.
Когда я тихо вышла в коридор, бесшумно прикрыв дверь своей комнаты, чуть не споткнулась в темноте о ковровую дорожку.
Ведя пальцами по стене, нашла наощупь дверь соседней комнаты и медленно, тихо опустила ручку.
В комнате было темно, и только полоска света уличных фонарей через плохо задернутые шторы давала мне возможность ориентироваться.
Спальня хозяина поместья мало чем отличалась от моей, даже, кажется, зеркалила в точности.
Мои тонкие тапочки не издавали шума, я подобралась к кровати со спящим на ней мужчиной, прикрытым одеялом по пояс. Я надеялась, что под одеялом что-то есть…
Присев на край, я вытащила из-за пазухи маленький аккуратный кинжал – он был скорее аксессуаром, красивый и переливающийся на ручке драгоценными камнями. Но заметивший несколько дней назад его у меня Марион, предложил наточить, чтобы он был не только красивый, но ещё и полезный. Вернул он мне его сегодня, оставив на столе до моего пробуждения. Сейчас я была ему благодарна. Лезвие тихо выскользнуло из серебряных ножен, и я провела им по своей ладони. Руку обожгло болью, но я лишь приятно удивилась от того, как кинжал теперь легко резал. На ладони скапливалась кровь. Я ее почти не видела, но чувствовала. Она была живой, пульсировала магией и не собиралась сворачиваться, пока я этого не захочу.
Я плохо видела, но на его белой коже можно было различить огромное темное пятно на боку. Гематома была явно серьезная и, возможно, пострадало что-то внутри. Например рёбра.
Я приложила мокрую от крови ладонь прямо посередине этого жуткого пятна и вздрогнула от того, что Гарт резко дернулся и схватил меня. Одна его рука сжимала запястье порезанной и прижатой к нему руки, а вторая мою шею. Я иронично хохотнула в темноту, чувствуя, как давит на горло хватка.
– Эрида? – удивился он, кажется, он куда охотнее поверил бы в наемного убийцу в своей спальне, чем в добровольно притопавшую ночью меня.
И правильно делал, потому что я точно не приду до свадьбы. Не пришла бы, не будь он упёртым и раненым.
– А ты кого ожидал увидеть? – спросила я, когда рука с горла пропала, зато легла на плечо, крепко, но не больно сжав.
– Головореза, – отозвался он, напряженно выдохнув, – Что ты здесь делаешь? Нет, ты не подумай, я безумно рад, но, боюсь, усну в процессе…
– Не знаю, что ты там себе выдумал, но помолчи, пожалуйста, хотя бы пару минут и не мешай, – потребовала я, сбрасывая с запястья его руку и снова прикладывая ладонь к его боку под его же тихое болезненное шипение.
– Что ты делаешь? – устало спросил он и был проигнорирован, потому что я была сосредоточена уже, мне некогда было болтать с любопытными бессовестными…
Я выдохнула, призывая пульсирующую по венам магию и она охотно отозвалась, податливо следуя моему желанию и направилась в Шатарова. Непрерывным потоком прямо в эпицентр очага боли, заставив мужчину удивлённо охнуть и глубоко вдохнуть полной грудью.
Не знаю сколько это длилось и сколько я успела влить. Перед глазами заплясали цветные круги в бескрайнем чёрном, и я услышала свое имя, встревоженно выкрикнутое, перед тем как провалиться куда-то, где нет ни звуков, ни ощущений.
Пробуждение было тяжелым и медленным. Пересохшие губы отказывались размыкаться, а шея болела, уложенная на что-то твердое. Твёрдое и горячее. Как оказалось, твёрдым и горячим был жених. Двусмысленно как-то…
Перед глазами лежала моя же рука, ладонь стягивала белая марля, порез не ощущался.
Я заворочалась и вместе со мной шевелиться пришлось и мужчине, которого ждал скандал.
Я перевернулась на спину и скосила недовольный взгляд на улыбчивого Гарта:
– Доброе утро, дорогая.
– Не уверена, – отозвалась я, откидывая одеяло и садясь на постели.
– Знаешь, ты не сможешь обвинить меня в домогательствах, потому что пришла сама, – заявил он, подкладывая под голову руку.