Гарт в процессе спешных сборов заглянул, чтобы предупредить о том, что он уже уезжает. У него сегодня череда архиважных встреч. Я могла лишь пожелать ему удачи на словах, глядя через зеркало, потому что Лизи запретила вертеть головой, сооружая на ней слишком серьезную для домашнего приёма прическу:
— Госпоже Шейл надо увидеть вашу лебединую шейку, госпожа, и предложить соответствующие фасоны, ведь и на свадьбе ваша прическа будет высокой, — щебетала она, а я просто не стала спорить.
Я, конечно же, опоздала на добрых пятнадцать минут. Заслуженная модистка не города даже, а края уже успела допить свой чай, когда я торопливо спустилась вниз и встретила меня с улыбкой любящей дальней родственницы, вскочив на длинные худощавые ноги и направившись ко мне с раскинутыми в стороны руками:
— Богиня мне свидетель, до чего же вы прелестны, моя дорогая, — восторженно протянула она, дождавшись, когда я сойду с последней ступеньки и взяв за руку, заставила покружиться, — Какая осанка, какая фигура и это нежное свежее личико. Я сделаю из Вас настоящую принцессу. Господину Шатарову так повезло.
Она профессионально располагала к себе, и я не могла понять, есть в ее словах хоть толика искреннего восхищение или всё это просто наработанные за годы привычки располагать к себе клиентов.
Я нашла в себе силы поблагодарить ее за комплименты и пригласила к началу обсуждений. Кажется, на секунду я сбила ее с толку. Да, я знаю, как порой аристократы любят затянуть разговоры о себе. Но я голодная и встревоженная. Не хотелось мне пускаться в долгие нудные светские беседы.
А потом начался Ад. Я перетрогала десятки тканей, которые подходили к свадебному наряду. Изучила массу оттенков белого. Модистка и ее помощницы настаивали на модном в этом сезоне цвет слоновой кости, дескать благородный для аристократов оттенок. Мне не очень нравился желтоватый отлив, но я не спорила. Я просто смотрела все, что предлагали, отмечая про себя приглянувшиеся… В какой-то момент я осознала, что хочу спросить у Гарта. Просто спросить. Мне казалось, он разделил бы мою нелюбовь к жёлто-белому.
— Когда замеры у жениха по плану? — спросила я, перебив оды благородным оттенкам.
— Послезавтра, — отозвалась модистка, сверившись со своим ежедневником.
— Сделаем так, — начала я, чувствуя, что голова моя уже пухнет, — Мне нравится вот этом, — я протянула холодный оттенок белоснежно-белого и приложила рядом серебро, — Хочу белоснежное платье с серебряным поясом и, возможно каймой по подолу. Предложите ему костюм в парных оттенках.
— Белоснежный костюм? — удивилась госпожа Шейл, — Такие уже давно никто не выбирает, я бы посоветовала…
И еще минут десять наинуднейших заверений в том, что чёрно-белый тандем жениха и невесты более выгодно подчеркивает… дальше я не слушала, уже рисуя в голове это торжество. Белоснежный, как снег, серебро и чёрные розы. Никаких белых лилий, гортензий и… А организация свадьбы не такое уж и скучное занятие. Я вдруг прониклась и поняла, что решу всё сама. Ну, то есть с Гартом, конечно. Просто до сего дня этим занимался управляющий.
— Предложите ему это, — настояла я на своем, глядя модистке в глаза.
Она начинала меня раздражать. Навязывала какие-то тенденции и пыталась подстроить наш праздник под общественный шаблон. Если уж мне предстоит участвовать в нем на главных ролях, то я хотя бы буду в том, в чем хочется мне. Оставалось надеяться, что Шатаров проникнется и поддержит.
— Хорошо, — вздохнула модистка, я видела, как тяжело ей это далось.
Расстались мы уже после обеда, не вполне довольными друг другом. И оставшиеся каждая при своем мнении. Госпожа Шейл, распрощавшись, выпорхнула их дома, не дожидаясь помощниц, собирающих альбомы с примерами.
Одна из них неожиданно задержалась рядом со мной в прихожей и пихнула в мою руку бумажку, свёрнутую в несколько раз, шепотом быстро предупредив:
— Это просили вам передать, что-то очень важное.
И натурально сбежала до того, как я потребую ответов. Просто выскочила на улицу и дверь за ней пришлось уже закрывать дворецкому.
Направившись в столовую, я неспешно развернула послание. На плотной бумаге витиеватым почерком без приветствий и представлений сообщалось, что некто что-то знает о нахождении моего брата. В груди дыхание спёрло, когда я прочла это и пальцы задрожали. О Богиня…
В ушах стало слышно участившееся дыхание. Некто просил прибыть к трём часам в один из ресторанов в центре. Я его знала. Была там не единожды.
Я чувствовала, как к лицу поднялся жар. Неужели… Хоть что-то. Зацепка. Информация.
Подняв глаза на настенные часы, я бросилась обратно в коридор, даже не притронувшись к накрытому столу. На ходу веля подготовить машину и принести моё пальто. И сапожки.