Но ошиблась.
— Прости меня, — припечатал он, как только дверь его кабинета отрезала нас от всего остального дома, — Я не знал, что мать притащит Лиру.
— Странно, что не дочь императора, — слабо пошутила я и тут же сдулась, — Прости, просто как-то… Сумбурно всё получилось и неловко.
— Прямо скажем, абсурдно и глупо, — подхватил он, привлекая меня ближе, его горячая ладонь ощущалась через платье на пояснице, и я не отказала себе в удовольствии прижаться щекой к его груди.
— Я ей не понравилась, — констатировала очевидное и прикрыла глаза.
— Это неважно, — отмахнулся Гарт, — Тебе жить со мной, а не с моей матушкой. А мне ты очень нравишься.
Сердце в моей груди зашлось в ускоренном сердцебиении.
— К тому же я распорядился, чтобы комнаты подготовили в южном крыле, меньше будешь пересекаться с ними.
— Это слишком явное пренебрежение, — заволновалась я, но Гарт перебил меня тихим смехом:
— Отец прекрасно меня понял и даже разделил мнение о целесообразности этого решения. Ты его не бойся, он ни разу не интриган затейник.
Подняв голову, у меня даже появилось настроение улыбнуться ему, и он как-то сразу потянулся вниз. Мы почти соединили губы в поцелуе, когда в дверь, совсем рядом, постучали. Настойчиво, звонко, даже задорно.
Я закатила глаза и отстранилась, чтобы опуститься кресло будущего мужа и принять приличный вид раньше, чем он откроет дверь. Почему не в другое кресло? А она помнила какое удобное и просторное кресло хозяина дома.
— Что-то хотели, мама? — поинтересовался он у моей будущей свекрови, заглядывающей в кабинет через плечо сына.
— Да, ты не видел Эриду..? — она запнулась разглядев меня и насупила брови, — Девочки хотят посмотреть город, нам нужен кто-то знающий его и мы подумали, что твоя невеста идеально справится с этой задачей.
— Вынужден вас огорчить, у нас запланированы неотложные дела, мы вас покинем ненадолго, — неожиданно для меня отмазал Гарт, я же делала вид, что так оно и есть, чертовски заняты, госпожа. Да-да.
— Прискорбно, — сухо отозвалась женщина и уже собиралась уйти, но остановилась, всё же вкрадчиво поинтересовавшись: — Какие же, если не секрет?
— Вы же знаете, как много хлопот в подготовке к свадьбе, — отозвался он обобщенно, не собираясь вдаваться в подробности.
Леди Эмилии пришлось уйти ни с чем.
— Ваши отношения всегда были такими? — грустно спросила я, глядя на его уставшее лицо, когда, прикрыв плотно дверь, он направился к столу.
— Нет, до треклятой несостоявшейся помолвки с дочерью императора мы общались совсем иначе, — поделился он, опустившись в гостевое кресло, — Обычно наши мнения во всем сходились и это был первый раз, когда я пошел против её слова. Сдаётся мне, матушка до последнего была уверена, что я послушаюсь её, побоюсь разочаровать.
— А ты боялся? — почти шепотом переспросила, опираясь локтями на стол и поддавшись ближе.
— Наверное, — он пожал плечами, — Уже и не помню даже. Я пригласил Элизбет на обед и честно с ней изъяснился. Она оказалась не такой плохой, как мне казалось и приняла мою позицию достойно. Она мне поведала занимательную историю о том, как моя мать несколько месяцев заверяла её в моей непреодолимой влюблённости, сердечных муках и нерешительности. Мы перевели все в шутку и разошлись почти довольными друг другом. Вечером того же дня я сообщил о своем уезде, и мама закатила первый в моей жизни грандиозный скандал. Прошлась по всем пунктам неблагодарного сына.
Я переваливала информацию долго… Да, кажется, Гарта так же, как и меня не баловали родительской лаской. Но у меня был Трэв, а у него… Сестра, которую я не замечала весь обед даже рта боялась раскрыть в присутствии матери. Это говорило о многом.
— А Лира? — наконец задала я мучавший меня вопрос, потому что лучше спросить у него, чем додумывать и переживать.
— Лира, — процедил он, скривившись, как от зубной боли, — Она была вхожа в наш дом с самого детства, дочь маминой покойной лучшей подруги. Между нами не было ничего кроме детского озорства в редкие выходные моей военной академии. Я питал к ней какие-то теплые братские чувства. Она приехала через два года после ссоры с матерью сюда, рассказала о трагичной смерти своей матери и сказала, что ей надо побыть вдали от столичной суеты, напоминающей ей о покойнице. Конечно, я принял её в свой дом. Я тогда сутками работал, носился по всему краю и пребывание женщины в доме проходило почти незаметно.
Через месяц или два пришло письмо от мамы, в котором она выразила свое недовольство по поводу того, что ей довелось в лице последних узнать о моем новом статусе. И о том, что у меня появилась невеста.