Глава 10
Чем меньше оставалось дней до свадьбы, тем тревожней мне становилось. Я разрывалась на части между Гартом, модисткой, приготовлениями, его родителями и когда выдавалась минутка пожалеть себя, стенала из-за того, что брат не увидит меня в белом платье. От последнего хотелось рыдать.
Мы виделись мало с Гартом, но казалось страдаем абсолютно одинаково. Иногда я ждала его допоздна, задремав у камина, иногда он меня, когда госпожа Шейл вынуждала прорабатывать сотни мелочей в последний момент. Казалось профессиональной своднице не требовался ни отдых, ни сон. Она была готова тащить меня на рассвете выбирать салфетки в цвет букета невесты и до глубокой ночи мучать вопросами нет ли у кого-нибудь из гостей аллергии на орехи.
Гарт участвовал по максимуму, на который был способен, будучи завален работой по самое горло. Вместе мы отстояли наш выбор: белоснежный, серебро и тёмно-красный. Чёрные розы.
Если мне кто и портил всю малину, то Лира, так и не уехавшая домой, хотя после того поспешного побега она, по логике вещей, уже должна была сбежать, глубоко оскорбившись. Увы.
Она комментировала всё. Любой мой выбор, любую мелочь. Даже что-то незначительное. Она не говорила напрямую, что решение ужасное, но неизменно начинала что-то в духе: "Такие были у моей любимой кузины, как жаль, что не вписались в сервировку стола".
Я старалась решать дела без лишней компании, но вся женская составляющая гостей часто напрашивалась составить компанию, и я не могла им отказать. Не хотела конфликтов в доме, Гарт и так переживает, я знаю.
И я нашла расслабление в ответных баталиях с Лирой. Будущей свекрови я не могла ничего высказать, это не понравилось бы даже жениху. Зато вот Лира начала облегчать мне положение:
— Тёмно-красный - слишком тяжёлый цвет для невинной девушки. Есть в нём что-то порочное, вам так не кажется? Не стоит ли заменить его теплыми оттенками розового? — протягивает она вкрадчиво и так невинно, когда я склоняюсь над тяжёлыми вазонами с розами и вдыхаю густой цветочный аромат с терпкими нотками.
— Лира, дорогая, это не только мой праздник, но и Гарта, а он розовые зефирки вокруг себя не оценит. Это свадьба, а не детский день рождения.
— Но это цвет порока, — настаивала девушка.
— Тебе лучше знать, — улыбнулась я и с удовольствием полюбовалась ее лицом, что покрылось красными пятнами негодования.
Я совру, если скажу, что не устала. Еще как.
Уже сегодня прибывают первые гости, а завтра на закате мне давать клятвы перед небом и супругом.
Я замерла перед окном. На землю уже опустились сумерки, но свет по периметру ещё не зажгли.
Темное небо пробивалось желто-розовым, в воздухе кружили крупные хлопья снега, плавно планируя в безветрии на землю.
Я впервые за долгое время беззвучно молилась Богине. Обещала быть её сыну верной спутницей, и чтобы она не обижала меня в ответ, привела заплутавшего брата домой. Небо было сегодня сказочным, и я глубоко в душе надеялась, что Богиня меня услышит.
Я увлеклась, беззвучно шевеля губами и вздрогнула, когда к спине прижалась теплая твердая грудь, а мужские руки стиснули кольцом в крепких объятиях.
— А я тебя везде ищу, — поделился печалью Гарт, обдав теплым дыханием ухо и вызвал приятный рой мурашек по спине.
— Ты что, сбежал от матери? — с тихим смехом отозвалась я, прикрывая глаза и отдаваясь расслабляющему теплу его тела.