Казалось со стороны нас нельзя было уличить в фиктивности, и я с каждым днём тоже об этом забывала. Мне не хотелось играть супругов, я хотела ими быть. По ночам в беспокойное сердце и голову прокрадывались мысли, что все это ложь. Красивая картинка, а утром Шатаров встречал меня тёплым взглядом, чутким касанием и ночные переживания таяли.
— Я добросовестно гулял с ней по саду целый час и как примерный сын впитывал мудрости, — отрапортовал он.
— Запомнил хоть парочку? — полюбопытствовала я и тихо рассмеялась, когда на ухо выдохнули: "нет".
Развернувшись в его руках, я заглянула глаза чернее самой ночи. Есть в них что-то гипнотическое. Мне кажется, они лишают меня воли... Вот, одуматься не успела и уже попала в плен его губ. Он целует всегда так — напористо, горячо, раздавливая любое сопротивление и подавляя своей воли. Еще недавно меня это пугало, а сейчас я получаю удовольствие. Я этого хочу. Не бояться своей слабости, а пользоваться этим. Чтобы между мной и всем остальным миром стоял он.
Раньше моей каменной стеной был брат. Он ограждал меня от всего. От родителей, от заносчивых отпрысков гостей, от присмотренных папенькой женихов.
Когда Гарт так близко, что я могу ощутить запах его кожи — едва заметный, снега и магии, мысли в моей голове рассеиваются, уступая место нежности и желанию прижаться к нему еще сильнее.
— Прости, — тихо смеясь, прошептал он, не хотя, оторвавшись от моих губ и дав сделать вдох, — Я просто соскучился.
Где-то в груди вздрогнуло сердце, но я не смогла так же легко признаться, что скучала не меньше, а может даже больше.
Вместо слов мы еще раз обменялись поцелуями и направились на первый этаж, нас ждал ужин в компании прибывших гостей. На этот раз их встречали родители Гарта и я порадовалась, что не пришлось выходить на мороз.
Кузины, тётушки, дядюшки. Я старалась запомнить их по именам, но это было совсем непросто. К тому же, когда половина из присутствующих глядит на тебя с каким-то неодобрительным, но пристальным интересом, испытываешь чувство, которое в простонародье называют "не в своей тарелке".
Я тихо порадовалась, что Гарт сидит рядом, я ощущала его поддержку и даже дышалось легче. Радовало и то, что большую часть всех этих родственников я, скорее всего, вижу в первый и последний раз.
Гарт не отпускал меня до самых дверей моих покоев. Мне казалось, что его что-то беспокоит, но мужчина не спешил делиться переживаниями.
— Стой, я должен тебе кое-что отдать, — решился он, не дав мне войти в свою комнату и потянул за руку на себя, а после к двери в свои покои.
Мне было любопытно, и я не возражала, а когда мы вошли в его комнату, я забыла, зачем мы вообще сюда пришли.
Поверх покрывала на его кровати, подперев голову рукой и изогнувшись в томительной позе, лежала обнажённая Лира. Её светлые волнистые волосы слегка прикрывали плечи и полную тяжелую грудь с крупными торчащими от холода сосками. Почему-то камин не топился, а безобразие на кровати освещалось десятками свечей на полу. Вот это романтика. Вот это она заморочилась и мне сразу стало понятно, зачем она сказалась больной и не вышла к ужину. Бесстыдную распутницу не прикрывало ни единого лоскутка ткани, и она сладко потянулась, призывая моего жениха к себе, а потом я засмеялась и вышла из-за его спины. Всю игривость с Лиры как ветром сдуло.
— Смело, — смеялась я.
— Но глупо, — добавил недовольно Гарт, подобрав брезгливо пальцами с кресла ее платье и швырнул в девушку, попав прямо в лицо.
Я видела, как ее лицо заходится пятнами, она подобралась и села неуклюже прикрываясь платьем или вовсе неспеша им прикрываться.
— Гарт, милый, ну послушай меня, — заискивающе протянула Лира нежным голоском, — Ты не можешь отрицать очевидного. Я тебе нравлюсь и сейчас ты делаешь огромную ошибку, выбирая ее. Ну посмотри на неё, это же еще ребенок. Тебе нужна не она.
— Мне точно не нужна ты, Лира, — отбил Гарт, распахнув двери и позвав кого-то снаружи, — Когда-то ты была милой девчушкой и не думала, как залезть в штаны почти женатого мужчины. Мне почти физически больно видеть то, кем ты стала.
— Кем я стала? — взвилась белокурая соблазнительница, откидывая платье на постель и вскакивая на ноги, — Женщиной я стала, Гарт! Женщиной, которую отверг любимый мужчина! Думаешь, твоя мышка не станет такой? Трижды ха!
— Нет, моя жена не будет раздеваться перед чужим мужчиной, спать до свадьбы с конюхом, садовником и всей охраной, — отбил он так уверенно, но по проступившему на её лице стыду, я поняла, что это правда, — Не хочешь одеваться? Прекрасно! Значит пойдёшь в машину так. Тебе не привыкать выставлять своё тело напоказ.
— Что? — взвилась испуганно Лира, — Нет!