— Вот так, да? — взревела она, — Вы все меня бросаете?! Это всё она!
Её безумный взгляд устремился прямо на меня. Всего на миг мне стало её жаль. Безумная любовь к сыну сделала её такой?
Я опустила голову, мне было тяжело видеть, как чья-то жизнь рушится, даже если этот кто-то сам в этом виноват.
Шатаров старший ловко и быстро оказался с ней рядом, крепко перехватывая под грудью и оттаскивая к двери, которую учтиво распахнул Морион.
— Пока я ещё твой муж, я не дам тебе все испортить. Сейчас ты выпьешь успокоительное и ляжешь спать...
Его голос затих, стояло им скрыться в коридоре, и я устало потёрла лицо ладонями.
Какое-то время царила тишина, Морион тихо вышел и бесшумно закрыл дверь, бросив в нас сочувствующий взгляд.
Время уже перевалило за полночь, а еще нас ждал ранний подъем дня нашей свадьбы.
Я чувствовала, как горячие слёзы набухают на глазах. Как же я устала.
— Прости меня за все это, — попросил Гарт и я вдруг осознала, что ему в разы хуже.
Я не убивалась по своим родителям, у меня их будто никогда и не было, а он помнил еще счастливое время, когда их семья была счастлива. Не было ссор и родители друг друга любили.
— Если тебе нужно время, мы можем перенести свадьбу, — предложил он, и чуть тише и горче добавил: — Или отменить.
Я отняла руки от лица и посмотрела на него. Он правда решил, что это все для меня слишком?
Я бы рассмеялась, если бы не было так грустно.
Поднявшись на ноги, я скользнула руками по его груди и обвила шею, сразу же оказавшись в крепких тёплых объятиях.
— Не нужно ничего переносить, — ответила я тихо, почти шепотом, — Дело даже не в том, что каждый день отсрочки подвергает меня всё большей опасности. Я хочу быть твоей женой. Просто твоей. Хочу семью, хочу детей.
Слёзы снова брызнули из глаз, моё тело било мелкой дрожью и пальцы сковывало нервным холодом.
— И никто меня в этом не переубедит кроме тебя.
— Ни за что, — ответил он, прежде чем накрыть мой рот.
Поцелуй с привкусом слёз быстро сменился сладостным томлением.
Мне почему-то было больше не страшно. Будто единственное, что не давало мне окончательно в нём раствориться это вопрос с Лирой и свекровью.
Не знаю, как мы оказались в моей спальне, потому что мои ноги не касались пола, а дверь окутала полупрозрачная дымка магии. Я даже в шутку не подумала: это чтобы я не сбежала или чтобы никто не ворвался?
Огонь в камине вспыхнул, раздувая едва тлеющие угольки.
Мои непослушные пальцы с трудом расстегивали тугие пуговицы на его одежде.
Приятное тепло протекало по телу, собираясь в нижней части живота и усиливая желание, когда не только губы, но и язык мужчины скользил по голой коже, оставляя мокрую дорожку. Воздух холодил следы и заставлял приятно дрожать.
— Ничего не бойся, — выдохнул он мне в губы, когда одежды на нас не осталось, а соприкосновений кожа к коже стало так много, что моё лицо пылало, но будто не от стыда, а... каких-то иных поглотивших меня приятных чувств и предвкушения.
— Я с тобой ничего не боюсь, — ответила так же тихо я, глядя в его затуманенные желанием глаза и он коснулся моих губ своими совсем не так, как в последний раз. Он не пожирал, а обещал. Всё.
И в разгоряченные влажные от томления нежные губки между ног плавно, но твёрдо толкнулась большая, упругая до твердого, налитая кровью плоть, неумолимо скользя внутрь и преодолевая сопротивление узкого девственного лона. Боль наступила как-то резко, заставив меня охнуть громко и одинокая слезинка побежала по щеке вниз. Ее подхватили его горячие губы, выцеловывающие моё лицо и уговаривающие потерпеть и не бояться.
Он не двигался, давая мне привыкнуть и боли стихнуть, а после утопил меня в невиданном до сегодня удовольствии.
Я стонала. Слышала свой голос, стыдилась, но не могла перестать. Кажется, даже кричала его имя и надеялась где-то на периферии сознания, что нас не слышно за пределами стен этой спальни.
Я, конечно, уже видела, что под бесконечными рубашками и пиджаками скрывается крепкое тренированное тело с развитыми мышцами, но видеть издалека это одно, а когда это тело грубо, но сладко вбивается между твоих раздвинутых ног и ты можешь касаться его руками — это другое.
Это чувство наполненности такое дико незнакомое, но почему-то правильное, приятное. Хотелось спрашивать: нормально ли это? Но мой рот мог только стонать.
И когда удовольствие вдруг стало острым, просто подскочило до небес и внутри всё дрожаще сжалось. Я сама сжалась вокруг него, нежно стискивая теплом в оргазме, это чувство оказалось таким огромным, что на какой-то миг я потеряла связь с реальностью.