Зрение и разум прояснились, когда Гарт вышел из меня, разнеженный таким же удовольствием. На его виске блестела влага, а на губах была улыбка.
Внутри стало пусто, но очень мокро, хотелось попросить вернуться...
А еще я вдруг поняла, что чувствую его сердцебиение. Как тогда, в нашу первую встречу.
По венам струилась магия и сплеталась с его. Я улыбнулась. Даже той крови от потери девственности хватило моему дару, чтобы связать меня с магом. К утру это, конечно, пройдёт, но было приятно сейчас ощущать его, как себя. Его эмоции и чувства, и понимать, что они совпадают.
— Никогда не привыкну к этому чувству, — с надеждой протянул он, глядя на наши руки, вены на которых будто сияли из-под кожи золотом.
Совместная ванна не заняла бы много времени, если бы первоочередной задачей стояло смыть пот и другие биологические жидкости, свидетельствующие о близости.
Гарт не мог от меня оторваться и как же мне это нравилось, потому я даже не возмутилась, когда вытирая моё тело, усадив на полку с полотенцами, чтобы мои босые мокрые ноги не касались холодного пола, он ненасытно раздвинул мои колени шире, протискиваясь к промежности. Секунда и он снова скользнул внутрь, одуряюще приятно. Заполняя меня и практически сразу срываясь в глубокие, сильные, не лишенные плавности толчки, выбивающие из меня стоны.
Заколка, держащая на затылке волосы болезненно впилась в кожу, когда я прижалась к стене. Мне хотелось найти больше опор, казалось ураган по имени Гарт сметет меня отсюда.
В этот раз пика я достигла быстрее. Может из-за позы, может из-за прохлады окутавшей сырое тело до того, что твердые сосочки сковал зуд. Их торчащий вид привлёк и мужчину — замерев во мне, он нежно стиснул один чувствительный сосок между пальцев, наполняя меня горячим семенем. В первый раз я этого не ощутила, потеряв связь с реальностью, а сейчас, поймав оргазм значительно раньше и теперь расслабленно наблюдая за мужчиной, я в полной мере ощутила, как внутри разливается густое тепло.
Никто из нас не озаботился соответствующими препаратами или попытками хотябы немного сдерживаться... Возможно сегодня мы зачали наследников, но это едва ли меня беспокоило.
Мы обходились практически без слов. Всё наше общение ограничивалось взглядами, касаниями, близостью...
И когда меня сгрузили на кровать, все внутри воспротивилось мысли, что время уже чертовски позднее, и надо бы утихомирить ненасытный огонь внутри и поспать немного, пока есть время.
Он это чувствовал тоже, связь между нами еще держалась и даже не ослабла. Я чувствовала, как напрягается его тело и желание растет, когда я сняла заколку и тряхнув волосами, приподнялась, чтобы на четвереньках отогнуть одеяло, стянуть покрывало... Я не стеснялась своей наготы, я хотела сейчас соблазнять его и соблазнять. Чтобы голову терял и бросался, как дикий зверь.
У меня получилось.
Я не торопилась расстилать постель, стоя на ней же на четвереньках, когда обнаженных ягодиц коснулось тепло его ладони.
— Я ведь не остановлюсь, — предупредил он, скользя пальцами ниже и аккуратно проталкивая их в богатую его семенем узкую щелку.
— Не останавливайся, — велела я и охнула, когда пальцы сменились твердой горячей плотью.
Глава 11
В дверь вежливо постучали. Уже в третий раз за утро. Я лениво потянулась с улыбкой от уха до уха и уткнулась носом в шею Гарта. Тот, как и я, лениво и, не спеша вставать, огладил ладонью меня по спине и не открыл глаза.
— Почему нельзя на закате выйти к алтарю в одеяле, обменяться кольцами и вернуться в постель? — мой голос со сна казался скрипучим, хриплым и ворчливым.
— Потому что об этом будут сплетничать целый год. На завтрак, обед и ужин, — отозвался он.
Я согласно хмыкнула и тут вдруг удивленно замерла. Я чувствовала его биение сердце, как своё. Всё ещё чувствовала. Лёгкую усталость в мышцах, легкую саднящую боль на шее и плечах от почти что заживших царапин, от которых через пару часов не останется даже покраснения.
Я подняла ладонь к лицу, рассматривая слегка просвечивающие через белую кожу голубоватые вены и скользнула взглядом к запястью, туда, где пульсировало тепло. Тепло раскинувшей лепестки метки.
— Гарт, — позвала я и, наверное, какие-то нотки в голосе, похожие на испуг, заставили его в тот же миг открыть глаза и поднять голову:
— Что случилось?
Я развернула руку к нему и по мере того, как вытягивалось его лицо, испытывала желание откинуть одеяло и отыскать его руки.
Он сам вытянул их на свет и продемонстрировал мне точно такой же знак на своей руке.
— Да быть того не может, — потрясенно выдохнула я, — В дневнике прабабушки о таком не было ни слова.