— Так кто это был?
Марион посмотрел на Гарта, тот кивнул, и наёмник кисло процедил:
— Маркиз Делорис.
Сказать, что я удивлена - ничего не сказать. Саган Делорис? Этот затворник?! Умеет папенька удивить. Интересно, знает ли брат.
Хотя… Брат, скорее всего, сказал бы мне. Зачем было разводить такие интриги? Только если под этим не таилось что-то опасное.
Я не хотела кликать беду, но слишком много странностей вокруг одной непутёвой леди с запретным даром, а недавно мы заподозрили причастность еще одного запретного под страхом казни дара… Слишком много совпадений.
— Какова вероятность, что Делорис и есть менталист? — тихо, практически шёпотом тяну, глядя то на Мариона, то на Гарта.
— Он столько лет прятался от светской жизни, чтобы сейчас, ни с того, ни с сего, обратить на себя внимание всего северного побережья? — с сомнением протянул Марион.
— Если только не считает цель оправдывающей средства, — хмуро и задумчиво заметил Гарт.
Мы переглянулись без слов. Только мы вдвоём знали, на что мог польститься человек с запретным даром. На то, что могло даровать ему могущество. Никто из ныне живущих не мог ответить, на что способен менталист с троекратным усилением дара.
Армии зомбированных людей? А если магов?
— Ты много думаешь, — заметил Гарт, когда мы спускаемся следом за последним гостем к машинам.
Конечно, он чувствует мою тревогу и теперь я, в целом, для него открытая книга. Как и он для меня…
— Мне всё время кажется, что мы что-то упускаем, — делюсь мыслями и, кивнув на прощание посигналившим нам уезжающим гостям, позволяю усадить меня в машину.
— Это чувство преследует всех, кто устал искать ответы, — философски заключает он, двигая мои пышные юбки и устраиваясь рядом.
На улице глубокая ночь, прохожих практически нет. Снегопад стих до редких, кружащих в воздухе снежинок.
Глубокая ночь скрадывает звуки, накрыв пологом тишины и она кажется мне какой-то неправильной, неестественной, нарочито кем-то накинутой, как толстое одеяло. И когда машина вдруг глохнет, остановившись посреди дороги, и Морион пытается завести её снова, это ощущение усиливается. Я не вижу лица водителя, но его спина кажется мне напряженной. Машины с сопровождением тоже останавливаются, и охрана высыпает на улицу, оглядываясь по сторонам и проверяя безопасность открытой территории.
— Вот же напасть, — бросает зло Морион, выходя из машины и спешит к капоту.
Вижу лишь открытую крышку, преградившую обзор с лобового стекла и тёмные силуэты наших ребят по бокам.
— Сиди в машине, — велит мне строго муж и выходит из салона, негромко захлопнув дверь.
Без него становится неуютно и я сильнее кутаюсь в свою меховую накидку. Слышу тихий скрежет по металлу машины, когда Морион что-то делает там и вдруг тишина. Приглушенные голоса со слышащимся недоумением... И вдруг возглас кого-то из ребят. Становится суетливо и усиливается хруст снега под ногами людей, разом всех зашевелившихся.
Я не понимаю, что происходит, но точно знаю, что ничего хорошего.
Чувствую кровь. Не свою, не Гарта. Чужую и её становится так много. Не сдерживаю испуганного возгласа, когда пронизывающая волна, всколыхнувшая даже корпус машины, с силой откидывает молодого охранника и его окровавленное лицо ударяется об окно моей пассажирской двери. Тело валится на снег, а на стекле остаётся кровавый отпечаток.
Я знаю, что я ему не помогу, сердце в лежащем у машины теле не бьётся. За считанные секунды я перестаю ощущать живых вокруг одного за другим. Не знаю кто есть кто, в моём подсознании выделяется только Гарт и от него растекается такая удушливо-страшная сила. Я чувствую его гнев.
Он не щадит нападающих.
Чувствую пульсирующую в его венах магию как свою и не знаю, что надо делать, чтобы помочь. Усилить. Вся эта хвалёная магия крови, этакая диковина - что с ней нужно делать?! Как заставить ее работать?
Льну к противоположному окну, там я ощущаю мужа ближе и из глаз брызгают слёзы, когда я чувствую, что его тело пронзает что-то очень горячее. Режущее живую плоть.
Наверное, мои мозги отключаются, потому что я открываю дверь машины. Я знаю, что он будет в ещё большей ярости, но не могу дать убить своего мужа.
Кто бы ни был нападающий, он здесь из-за меня. Даже не сомневаюсь.
Я как чертов маяк для неприятностей.
Моя магия широким потоком стремится к Гарту, окутывает его пульсирующей паутиной и питает. Скованные ранением движения становятся свободнее, я тяну из него боль к себе и сильно увлекаюсь, не замечая ничего вокруг. Почему их так много? Они будто не для того, чтобы убить Гарта... Задержать.