Я говорила, а он не перебивал и, когда в конце я на него посмотрела, он показался мне изрядно помрачневшим.
– Не подскажите имя того констебля? – зачем-то спросил он и, когда я пожала плечами, кутаясь в шаль, он лишь изрек: – Жаль.
Расстались мы ближе к вечеру, вполне довольные друг другом – он познакомил меня с новыми охранниками и мне пришлось согласиться с тем, чтобы я не покидала поместье без их сопровождения. Таскать с собой мини-армию казалось мне глупой затеей, привлекающей внимание, но пришлось согласиться. Иначе бы не только он не уехал, но и хозяина бы своего вызвал. Я почему-то была в этом уверена, хотя он и не угрожал мне этим вслух.
Я начинала привыкать прощаться с гостями в доме. Никто не требовал от меня выходить хотя бы на крыльцо и приличия ради стоять на морозном сквозняке. А погода и правда ожесточилась. Все меньше осенние деньки скрашивало солнце и все больше унылая серость.
Даже дома я стала облачаться в платья из плотных тканей и не забывала излюбленную белоснежную шаль в покоях, спускаясь на первый этаж.
После ужина я поднялась наверх и вместо своих покоев, прошла в кабинет хозяина дома. Не один десяток лет тут проводил всё своё время отец, а после его смерти и брат. Как бы он ни пытался изменить старой обстановки, детали всё равно напоминали мне далёкое детство. Вон в том углу, куда брат велел насадить побольше растений в тяжелых горшках, я стояла не один час наказанная. За что я уже не помню, но тогда мне казалось это жутко несправедливым и ощущение пронеслось через года. Жаль я не помнила причин, чтобы понять было чувство несправедливости верным или это лишь детская обида на строгого родителя.
Слуги, как и раньше, сгружали корреспонденцию каждое утро на тяжелый дубовый стол. Я пренебрегала ею почти неделю. И опустившись в высокое массивное кресло, с тоской оглядела бумажную гору.
Газета полетела в мусор сразу, не хотелось мне знать городские события недельной давности, оставила лишь датированную сегодняшним утром.
Рекламные буклеты так же полетели цветастым ворохом в ведро рядом со столом. Я не просто так игнорировала почту – было еще слишком много знакомых в светском обществе. Они называли себя подругами, но друзьями мне не были точно. Сборище скучающих сплетниц, не иначе. От скуки они постоянно устраивали чаепития, чтобы дружно обсудить всех тех, кто на чаепитие не попал или чтобы гурьбой выпытать у одной порочности ее личной жизни. Мой брат был очень завидным женихом, я поздно поняла, что приглашали меня, чтобы узнать о нем, а то и вовсе подмазаться через сестренку к нему самому. Неприятное чувство.
И вот с его исчезновением, их интерес к моей персоне лишь возрос. Я прекрасно знаю, что заинтересованы в информации не только незамужние пигалицы, но и из старшие родственники. Информация в наших кругах всегда была разменной монетой. Тебя это не напрягает только пока не затронуты твои интересы.
Я вскрывала письмо за письмом, похожим на тот ножичек, которым вспорола ладонь в доме Шатарова и не заживший до конца порез отдавался легким неприятным ощущением. Пустые слова поддержки, не несущие реального переживания за судьбу моей семье – не цепляли взора и вчитываться мне не хотелось. Скомканная бумага летела в мусор. За неделю они предприняли три попытки пригласить меня на послеобеденный чай. И одну на ужин с четой Деломар, владельцами каменоломни. Мне даже думать не хотелось, для чего бы меня позвали на ужин в семью, где два взрослых неженатых сына. Брат умело ограждал меня от предложений руки и сердца, создав вокруг меня антураж неприступности.
Я уже думала, что ничего стоящего не пропустила, но тут мне на глаза попалось письмо со знакомой сургучной печатью. Изображение птицы в углу конверта подтвердило мои подозрения. Оно было из органов местного правопорядка.
Сухой текст, отчет о провидении розыскных мероприятий и неутешительных результатах. Недостаточном количестве улик, чтобы считать Трэва мертвым или похищенным… И потому, автор текста к концу подвёл итог о прекращении всех следственных мероприятий и закрытии дела за неимением состава преступления.
Мне хотелось разорвать эту писанину в мелкие клочья и сжечь в камине. Хотелось прямо сейчас броситься в городское управление и потребовать от капитана Разеса разъяснений. Только жаль, что это всё бесполезно. Благодаря брату я знала, что преступная сторона тесно взаимодействует с законниками. И если я могу на них как-то повлиять, то только через Шатарова.