— Паря, закурить есть?
— Нема, не курю, — сухо отозвался Кузька, подозрительно посматривая на незнакомца.
— А зря. Далеко ли едете?
— В город.
— Что везете? Али за покупками?
— А что?
— Да так, что, спросить нельзя?
— Спрашивают у тех, кого знают. А ты нам что, родственник?
— Что такой злой?
— Какой есть, — пожал плечами Кузя и повернулся к нему спиной.
Тот недовольно отошел прочь, сел на завалинку той избенки. Щелкая семечки, косо наблюдал, что они будут делать дальше. Когда Кузя и Даша сели на лошадей, неторопливо ушел в ограду через дыру вместо ворот.
Перед тем, как ступить на мельничную дамбу, остановились. Из большого, крепкого дома напротив вышел мужик, махнул рукой, чтобы подъехали. Даша улыбнулась ему, потянула Кузю за собой:
— Это дядя Петя Ошаров. Мы у него однажды с тятей останавливались, чаевничали. И приветствовала его как родного: — Здравствуйте, Петр Гаврилович!
— Здравствуй, Даша! А я гляжу, ты ли это или не ты в нашем пруду лошадей поишь? — в свою очередь отвечал тот, принимая лошадей под уздцы. — Ты что же это мимо нас проезжаешь? Или забыла старых знакомых?
— Что вы — не забыла! — спешиваясь, отвечала девушка. — Только нам некогда, к вечеру в городе быть надо.
— Ну уж, и чай с медом не попьете?
— Мы вот недавно останавливались покушать. — И представила спутника: — Это Кузя, в паре с ним едем.
— Ну, так заходите в ограду, хоть молока холодного выпейте, потом поедете, — радушно предлагал Петр Гаврилович, приглашая гостей к себе за ворота.
Согласились ненадолго посетить купеческую усадьбу. Привязав лошадей к коновязям, прошли в открытые крепкие, сосновые ворота. Внутри сразу видна хозяйская рука. Все лежит на своих местах и всему свое место.
Семья Ошаровых — одна из немногих купеческих родословных, продолжающих свое славное трудовое шествие в Сибири. Переселившись сюда несколько десятилетий назад с одной коровой и двумя лошадьми, развили свое хозяйство до завидных высот. Постепенно увеличивая поголовье скота, теперь держали отару овец в три тысячи голов, около двухсот лошадей и тысячу единиц крупного рогатого скота. На обширных притубинских полях выращивали овес, рожь, пшеницу, а в Большой Ине, о чем говорилось выше, построили водяную мельницу. Мясо и зерно в зимнее время по льду реки Енисей обозами перевозили в Красноярск. Мукой торговали в Минусинске и Минусинском уезде. Так в эти времена жили те, кто когда-то не побоялся покорить неизвестный, суровый край. Приложить свои силы для тяжелого крестьянского труда: выкорчевать и распахать земли, развести скот, построить дома, склады и хранилища. И их труд был оценен по достоинству.
Заслышав голоса на улице, из избы вышла хозяйка дома Екатерина Абрамовна. Увидев Дашу, всплеснула руками:
— Ой, детонька! Никак из тайги? И как тебя там комары не загрызли? Ишь как исхудала вся — как балалайка. Тебя что ж-то, тятя не кормит? Или конем всю вытряхнуло?
— Нет, тетя Катя, это я такая и должна быть. Зима придет — сало само нарастет! — отшутилась Даша.
— Пожалуйте в дом, на обед, покушать чем Бог послал! — приглашала хозяйка, но они отказались: некогда.
— А вот молока с погреба принеси, — попросил Петр Гаврилович супругу, предлагая путникам расположиться на лавке у крыльца. Едва присели, к ним тут же подступили дети. Младшему было лет шесть, старшему — вероятно, чуть больше десяти.
— Это мои помощники, Степка и Мишка, — представил гостям дядька Петр сыновей, — тут еще покуда, в ограде орудуют. А старшие, Ефимка и Капитон, на заимке, делами занимаются.
Покуда Екатерина Абрамовна лазила в погреб, дядька Петр осведомился об отце Даши, как идут дела. Подошла хозяйка, принесла в крынке холодного молока, свежего хлеба с медом. Отказаться от всего было невозможно. По настойчивому предложению путники все же прошли на веранду дома, где в тени и прохладе спокойно, без суеты приняли угощение.
— А что этот волчонок хотел? — спросил Петр Гаврилович у Кузи перед тем как ехать. — Ну, Лешка Гуляев, что походил к вам, когда вы лошадей поили.
— Да так, закурить просил.
— Пытал, откуда, куда и зачем едете?
— Спрашивал.
— Сученок, не зря он тут сидит, семечки лузгает. Ну да с вас взять нечего, проедете. Были бы старшие сыновья, проводили бы вас через Волчий лог. А так, там перед горой есть ольха заломленная, за ней тропка небольшая. По ней поедете, Тараска стороной останется.
— А что нам бояться? На нас вчера и так нападали, да Кузя отпор дал, — весело проговорила Дарья и похвалилась перед Ошаровыми, как все было.