Сняв обувь, Кузька робко прошел в комнаты. Увидел Жюли, спросил где Даша. Та позвала за собой, привела в спальню, но дальше порога не пустила.
— А, это ты? — увидев его, слабым голосом сказала бледная Даша. — Занемогла я что-то, знобит и тошнит. Не придется с тобой ехать, потом, позже буду.
— Когда же? — с надеждой в глазах спросил он.
— Недели через две, ближе к осени.
— Что ж выздоравливай! Я тебе травы всякой нарву, чтоб зимой не хворала, — не зная, что сказать, проговорил он.
— Хорошо, только за этим стоит быть, — едва улыбнулась она и махнула рукой: иди, не смотри на меня такую.
Попрощавшись со всеми, Кузька вышел из дома. Завтракать не стал, сразу пошел в конюшню. Подготавливая Поганку к дороге, обратил внимание, что для Дмитрия Федор выгнал кобылу Даши и увязал на спине то самое седло.
Будилка
Барачная жизнь пришлых приисковых старателей не отличалась разнообразием. Подъем в половине шестого утра, четырнадцатичасовой рабочий день, до восьми или даже девяти часов вечера изматывал силы рабочих. Спать приходилось в мокрой, грязной одежде, в плохо отапливаемом помещении, чтобы утром опять идти на работы. И так практически каждый день от схода снега до поздних зазимков: пять с половиной — шесть месяцев. Праздников и выходных мало. Обычно это были Православные торжества: Пасха, Вознесение, Троица, Успение, Рождество Пресвятой Богородицы, Воздвижение и Покрова. Эти дни были выходными. Старателям готовился праздничный стол, где подавали свежий хлеб, копченую колбасу, перловую или гречневую кашу с тушенкой, компот из сухофруктов и сто граммов водки. В остальные дни рацион был однообразным: ржаные сухари, соленое мясо, квашеная капуста, «ржавая» рыба, желтый, или, как его еще называли старатели, «Абы не сдохли» суп из сушеной картошки и пресная каша на растительном масле. В праздничные, выходные — разгрузочные дни — мужики вспоминали, кто они есть, искали тех, для кого их создала природа.
По официальному закону, во избежание распутства с последующими физическими претензиями и поножовщиной, пришлым приводить с собой женщин и жен с детьми на прииски не разрешалось. Во-первых, им негде было жить. Во-вторых, в противоположность местным представительницам прекрасного пола, у кого были дома и семьи, у них не было достойной, хорошо оплачиваемой работы. В третьих, замужняя жена всегда имела детей, которым в хаотической круговерти добычи золота не было места для нормальной жизни, за ними некому было следить и лечить от всяких простудных и инфекционных заболеваний.
Все же некоторые предприимчивые дельцы, обычно это были десятники или смотрящие — «отцы» — приводили с собой одну, две, а то и три представительницы прекрасного пола — «мамки» — для так называемой «семейной жизни». Для них в дальнем углу барака тесом огораживался небольшой угол, где, по согласному, обоюдному договору старателей и «отцов», они принимали «сынков». Обычно это были кабачные шалавы, которым все равно, где и как зарабатывать. Таким образом, в бараке на пятьдесят человек образовывались две-три семейки, где в строгой последовательности «мамки» содержали десять-пятнадцать «сынков»: варили, обстирывали и по очереди предоставляли любовную постель. За это с каждого «сынка» взималось от двух до трех рублей в месяц: для женщин это был неплохой заработок. Администрация и горная полиция смотрела на это сквозь пальцы, так как тоже имела с этого свои проценты, а на прииске царил порядок и уравновешенные отношения не только среди барачного люда, но и с «местными».
В одном из шести старательских бараков Спасского прииска в этом году было всего две «мамки». И хотя старателям за обслуживание были повышены расценки, все равно каждому не хватало отведенного ему времени, из-за чего среди них проявлялось недовольство. Больше всех нервничал Захар Климов, по прозвищу Посошок, исполнявший роль будилки.
Будилка — лицо, в обязанности которого входило будить рабочих, нарядчик по совместительству. На приисках не было хуже должности нарядчика, неприятнее, если даже не тяжелее. Как говорили мужики, собачья должность, которая была не в почете. Он был обязан будить старателей утром перед работой, а также быть надсмотрщиком за их поведением. Поднять с нар на ноги промокших, уставших людей было нелегко. Обычно за это дело брались расторопные и находчивые парни, которые пускались на хитрости. Будилка хорошо знал, что к назначенному часу рабочие уже проснулись, но им просто лень вылезать из-под одеяла. Чтобы как-то расшевелить их, он отпускал какие-то шутки, в результате этого мужики хохотали и начинали подниматься.