До него было метров сто. Остановив коня, он стал глядеть в долину. Поганка подала голос. Его конь тоже ответил ржанием. Человек в седле заметил Поганку и Кузю, резко потянул поводья влево, быстро скрылся за деревьями. Озадаченный столь необычным поведением, Кузя еще долго смотрел на тайгу. Думал, что всадник вернется, но тот будто растаял.
Доев последние кусочки, Кузька залез на Поганку, поторопился ехать. Черные тучи с запада закрыли вид на землю ласковому солнышку, грозили очередными потоками ливня. Стоило задержаться — добираться домой будет труднее.
Все же он попал под дождь, когда подъезжал к Спасскому прииску. Опять промокнув так, что в броднях хлюпала вода, остановился у ворот своего двора. Его никто не ждал: мать с теткой Валентиной на работе. Катя неизвестно где. В окно выглядывает только бабка Фрося.
Загнав Поганку в пригон, насыпал ей остатки овса. Сам быстро переоделся в сухие одежды. Хотел выпить горячего чая, но печь на улице не растопить: потоки воды с небес только усилились. Достал в доме из русской печи чугунок: в нем еще почти горячий суп с пшеном. Обрадовавшись, стал есть с сухарями. Пообедав, убрал со стола, сел на лавку, глядя в окно. В ограде пусто, Кати так и нет. Куда ушла? Неизвестно. Кузю гложет любопытство, что написано в бумаге, но читать некому. А время поджимает, скоро надо ехать к Заклепину, отдавать пакет. Его, наверно, и так потеряли. Пережидая дождь, раскрыл сумку, развернул листок. Кроме двух букв «а» и «б» ничего не знает. А там к тому же есть цифры, которые он вовсе не понимает. Рассматривал листок так и эдак, но дальше этого дело не сдвинулось. Теперь уже серьезно понял, что надо учиться письму и математике.
Ливень перестал, уступая место мелкой мокрети. Облака посветлели, но солнце не выпустили. Пока затишье — надо быстрее ехать в контору.
Кузя вышел из избы, а под крышей Катя сидит, орешки щелкает. Когда пришла? Возмущенный ее поведением, закипел, как смола на костре:
— Ты что? Я тут приехал, а ты!..
— А мне-то что? — равнодушно ответила она. — Пусть тебе твоя подорожная полюбовка бродни снимает и сушит.
— Какая подорожная? Ты что? — давно забыв про утреннюю ссору, поубавил пыл Кузя.
— А ничего.
— А я тебе колбасы привез, — присаживаясь рядом, попытался урегулировать конфликт он. Знал, что это ее любимое лакомство.
— Больно надо! — презрительно поджала губы Катя. — Пусть твоя подорожная полюбовка ест, а то тоща, как передняя нога у Поганки.
— Что ты заладила — подорожная, подорожная! Она мне что, кума, сватья или сестра?
— Полюбовка, — презрительно усмехнулась Катя.
— Так что, не будешь колбасу? — подскочил он.
— Нет. Можешь соседской собаке отдать.
— Собаке? — взорвался Кузя. Убежал в дом, выскочил с колбасой, швырнул ее наотмашь сколько было сил.
Выписывая круги, кольцо полетело в сторону Клыпиных и удачно приземлилось через два дома чуть ниже конька их крыши. Катя подскочила от неожиданности, с округлившимися глазами заметалась по ограде:
— Кузя! Кузя! Ты что? Да я же нарошно!..
— Нарошно? Вот теперь и будь нарошной! — сурово ответил он, вывел Поганку и уехал в контору.
Катя в панике. Видит колбасу у соседей, но как ее достать? Побежала в огород, огляделась, чтобы никто не видел, перелезла через забор Ивановых, потом Кудряшовых, и только после этого оказалась у Клыпиных. У них вроде никого, дверь палкой подперта, все на работах. Только собачка Дамка игриво прыгает к ней, подставлял загривок — знает ее.
Катя заметалась по ограде в поисках лестницы, не может найти. Поспешила назад за своей: через заборы Кудряшовых, потом Ивановых. Схватила ту, по которой залазят на сеновал. Опять полезла через преграды в обратном порядке. О жерди поцарапала ноги, руки, но добилась своего: приперла ее во двор Клыпиных. Приставила к крыше и — о, незадача! Лестница короткая, не достает до среза крыши. Надо тащить стогометную.
А колбаса кружит голову, распространяет запах копченостей. Ух, так бы и проглотила всю! Так охота Кате ее попробовать.
Вернулась назад с сеновальной лестницей домой через заборы, не может отдышаться. Кое-как пришла в себя, схватила длинную, по которой лазят на стога. Потащила ее к Клыпиным. Тут вообще измаялась. Лестница в два раза длиннее первой, едва хватает сил, чтобы через заборы перекинуть. Все же доплелась в ограду, а там Мишка на обед пришел, выкатил глаза до размеров куриных яиц: