— Катька, что, шубу украли?
Семь заповедей Стюры
Работа у Кузьки не пыльная: катайся туда-сюда между приисками, исполняй поручения да развози бумаги. Землю копать, лес таскать не надо. К седлу привык, к таежной тропе тоже. Вдобавок познание окрестностей будоражит разум. Ежедневно видит ранее не изведанное, знакомится с новыми людьми. Побывал на таких приисках, о которых даже не предполагал, что они существуют. Слушает, о чем говорят старатели, сравнивает местность, где находится то или иное расположение песков. Сопоставляет содержание и пробы того или иного участка. Одним словом, учится в школе или даже в университете под вывеской «Сибирское золотое дело», про которое пока еще нет ни одного учебника. Одно плохо — нет времени и возможности самому взять в руки лопату и лоток, помыть еще не взятую супесь. Добыть несколько заветных крупинок, а может, удивительной и неповторимой формы самородок, от которого бы застонала душа, а в кровь метнулся выброс адреналина. И это Кузьку нервирует больше всего.
Прошло две недели после того, как он ездил в город. Большой срок, чтобы истомиться в неведении, что происходит там, на усадьбе Коробковых. Как себя чувствует Даша и почему не едет, как обещала? Последнее обстоятельство хуже всего: неизвестность рушит все мечты и представления, заставляет не спать по ночам и часто вспоминать о ней. Ему хочется еще раз побывать у нее, но Заклепин молчит, и поездка пока не предвидится.
Кузя не знает, каким словом назвать их с Дашей отношения: простой дружбой, привязанностью или же любовью. Как же тогда назвать его чувства к Кате? Люди говорят, что любить можно только одного человека. Но Даша и Катя, несмотря на противоположность характеров и положения, для Кузи равны: он не может без Кати, но и думает о Даше. Как это понимать и можно ли в этом разобраться — не знает. И от этого ему иногда бывает так плохо, что, кажется, вот еще немного, и он умрет.
Но жизнь не стоит на месте, и умирать в таком возрасте Кузе не пристало. Отец с улыбкой говорил: «Все рассудит время, потому что лучше нет друга!» Он помнил его слова и верил в них. Знал, что рано или поздно представится случай встретиться с Дашей и сделать выбор, как быть дальше. Ревнивица Катя об этом не догадывалась. Через несколько дней после случая с колбасой, успокоившись, заняла обычную позицию, продолжила играть роль «матушки» для Кузи. Считала его своей собственностью и даже в мыслях не допускала, что он может быть чей-то еще. Своеобразный треугольник подобных отношений постепенно заострял углы, и кто-то когда-то о них должен был уколоться. Неизвестно, как долго этого можно было ожидать: недели, месяцы или годы, если бы не случившиеся вскоре события.
В тот день Кузька явился домой раньше обычного. С утра Заклепин отправил его в Каргу (река), где в трех верстах от них находился прииск Екатериновский. Передав управляющему бумаги, вернулся назад. В ожидании каких-то срочных поручений Заклепин велел ему находиться дома. После обеда с Катей расположились за столом на улице, изучая азбуку и математику. После твердого решения учиться у Кати тому, что знает она, Кузя за две недели достиг больших результатов: выучил гласные буквы и знал десять цифр. Радуясь успехам своего ученика, учительница хвалила его:
— Видишь, не дурак, каким хотел казаться. Можешь, когда захочешь.
— Не хочу, надо, — нисколько не обижаясь, соглашался он, довольный учением.
Сегодня складывали первые буквы. Бабка Фрося с завалинки помогала.
— Повторяй: ба-бу-шка! — не торопясь, тыкала пальцем Катя в азбуку, а Кузя повторял за ней: — Ба-ба…
— Баран, — кивала головой бабка Фрося, нервируя ученика. — Кузька баран!
— Уведи ее домой, не могу так! — сердился Кузя.
— Ты не слушай ее, думай о том, что надо говорить, — успокаивала Катя.
— Как я могу, если она сует свой клюв куда ни попадя?
— Не клюв, а нос, — немного обидевшись, поправила Катя.
Их прервали. Мимо проходила тетка Глаша Куликова, крикнула с дороги:
— Кузька! Заклепин зовет. Поезжай немедля.
— Ну вот, не дадут спокойно выучиться, — надулся он как налим, вставая из-за стола. Выводя за собой Поганку, наказал Кате: — Книжку не убирай, скоро буду, продолжим учение.
У конторы администрации необычное оживление. Рядом с крыльцом, сидя на лавке, приисковые охранники горячо обсуждают с казаками на высоких тонах какое-то событие. Увидев его, замолчали, уставившись суровыми взглядами. У Кузи неприятно защемило внутри: сразу понятно, что-то случилось. Вспомнил, как стрелял на сеновале в Захара. Понял, что Заклепин вызвал не зря. В голову словно налилась тяжелая ртуть, тело будто набили мхом. Тут же хотел повернуть Поганку, ускакать в тайгу, скрыться, но понимал, что бесполезно. У казаков лошади, как ветер, догонят за первым поворотом. К тому же, не дай Бог, смахнут голову шашкой. Уж лучше идти самому.