Как в кошмарном сне, подъехал к коновязи, мешком свалился на землю, привязал ватными руками кобылу. Не подавая вида, что боится, непослушными ногами пошел в контору. Проходя мимо мужиков, поздоровался со всеми, те хмуро ответили тем же. У Кузи едва не захолонуло сердце: сам в ловушку идет!
Дверь в кабинет Заклепина открыта, оттуда слышны голоса. Приостановился в коридоре, напрягая слух.
— … и вообще, Василий Степанович, мне ваша позиция непонятна: то вы говорите надавить на дело, найти как можно скорее виноватого. А то вдруг просите приостановить, — монотонно бубнил спокойный, уверенный голос. — Вы уж, дорогой, определитесь по существу, что вам надо? Следствие располагает некоторыми уликами. Тут вам следы лошади у реки, кровь в лодке, к тому же исчезновение подозреваемого.
— Я, вероятно, не так выразился, — узнал Кузя голос Коробкова. — Надо искать на месте, там, где все было совершено. Но зачем опрашивать людей на прииске? Отнимать рабочих от дела. У нас и так происшествие: китайцы золото украли. Старатели волнуются, просят скорого разрешения вопроса с выплатой денег. А где их взять, коли не наработано? Зачем лишний раз их отрывать?
— Это, уважаемый Василий Степанович, наше дело, кого и где опрашивать. Мы сами разберемся…
Они говорили что-то еще, но Кузя не слушал их. В голове крутились слова неизвестного: «следы лошади у реки», «лодка», исчезновение подозреваемого». При чем здесь все это и Захар Климов? Ведь он стрелял в него на сеновале, никакой реки и лодки быть не может. Значит, речь идет вовсе не о Посошке.
Он не додумал. Из открытого кабинета показалась голова Соколова. Увидев его, урядник возмущенно гаркнул во всю глотку:
— А ты что тут притих? Подслушиваешь? А ну, заходи сюда!
— Ничего не подслушиваю, только что пришел, а тут вы, — озираясь по сторонам, проговорил Кузя, и к Заклепину: — Вызывали, Матвей Нилович?
— Вызывал, — посматривая на окружающих, глухо ответил управляющий и посмотрел на присутствующих: с чего начинать?
Помимо него, здесь было немало людей: управляющий Крестовоздвиженским прииском Коробков, урядники Раскатов и Соколов, несколько приказчиков, а также двое неизвестных Кузе представителей закона с петлицами на воротниках. Было видно, что они собрались здесь не просто так, и раз вызвали его, то хотели что-то узнать.
— Как тебя зовут? Кузьма Собакин? — спросил незнакомый человек в мундире с петлицами, смотря ему в глаза проницательным взглядом. — Скажи нам, Кузьма? А был ли ты после последней поездки, когда тебя отправлял Матвей Нилович, еще раз в городе или волости?
— Нет, не был. Не посылали меня туда больше, — волнуясь, ответил Кузя, то белея, то краснея. — Когда? Мне и тут заданий хватает.
— Тогда поведай нам, где ты был первые три ночи после того, как вы с Дмитрием приехали из Минусинска? — продолжил тот, изучая его поведение.
У Кузи внутри все опустилось: «Вот и все! Они все знают. Сейчас начнут допрашивать… Что делать? Рассказать сразу, как все было, или пустить слезу?» Как во сне, подавлено ответил затухающим голосом:
— Дома был, спал на сеновале.
— Кто это может подтвердить?
— Мать, соседи. Катька Рябова.
— Хорошо, проверим, — покачал головой тот и задал коварный вопрос: — А что ты так боишься? Имеешь что за душой? Если что знаешь — выкладывай, дешевле будет.
Стоило ему рявкнуть: «А ну, говори, как стрелял в Захара Климова!», и все, Кузя выложил бы все как на духу.
— Ничего не боюсь. Просто вы так на меня смотрите, будто в чем виновен, — доживая последние мгновения перед тем как сознаться, еще «держался на плаву» он. — Чего надо-то? Говорите толком.
— Вспомни хорошенько да расскажи: когда вы ехали с Дмитрием Коробковым сюда, в тайгу, где останавливались, ночевали? Или с кем-то разговаривали дорогой?
— Нет, нигде не останавливались и не ночевали. Ни с кем не разговаривали. За один день доехали. Я домой уже поздно попал, — напрягшись, как сдавленная снегом рябина, ответил Кузька. Сам подумал: «К чему это он клонит?»
— Может, Дмитрий на отдыхе куда-то отходил?
— Нет, все время на глазах был.
— А как же по нужде?
— Долго ли по-маленькому? Остановился — и все тут.
— А во время обеда?
— Мы на ходу ели. Рядом ехали, что нам в дорогу положили, из сумки доставали.