— Ничего в голове не укладывается: куда тогда наган подевался? Он бы мог себя защитить, выстрелить пару раз.
— Вероятно, не успел, — глухо проговорил Коробков.
— А может… он врет? — еще тише проговорил Заклепин.
Кузя — как тина в заводи, ожидающая паводка. Держится на месте, пока никто не трогает. Но стоит пойти дождю — сорвет бурным потоком, утащит в даль неизвестную по бурной реке. Мысли в голове страшные: «Почему не сказал своим «благодетелям», что револьвер на сеновале? Сейчас полицейские найдут — будут неприятности. Тогда на Коробкова надежды не будет, не защитит в нужную минуту». Нащупал в кармане золотой червонец, про себя усмехнулся: «Дешево жизнь дочери оценил, мог бы больше подкинуть». Другой, внутренний голос образумил: «Что, мало? Скажи спасибо, что хоть это дали. И так всю жизнь помнить будешь».
Сколько так сидел — истомился. Следователь на крыльцо два раза выходил, спрашивал:
— Где они там запропастились?
— Не могу знать, ваше высокородие! — подскакивал на месте Кауров, а когда тот уходил, садился рядом. — Видно, здорово они, паря, за тебя зацепились.
И эти слова пугали Кузю больше всего.
Наконец-то залаяли собаки, послышались шаги: идут! «Вот и все, Кузька, хана тебе пришла. Молись, пока Бог слышит». Наверное, Катю за собой тянут, чтобы тут как есть, все рассказала.
Вышли из-за угла. Кузя смотреть не смеет, опустил голову, видит, как под ногами в траве муравьи бегают, заботы нет. «Вот бы мне сейчас муравьем стать! Убежать под сруб, чтобы никто не нашел и не увидел, — подумал он, и тут же вздрогнул: — А Катя? Как же она?»
Поднял взгляд, робко посмотрел на полицейских: нет Кати. Вздохнул облегченно, вперил взгляд в помощника: что скажет? Но тот, даже не удостоив его взглядом, прошел мимо, исчез в проеме двери конторы. Полицейские устало присели рядом на лавку. Кто-то потянулся за трубкой, другие недовольно заговорили:
— Жрать охота! Сегодня кормить будут или так дадут подохнуть? Кауров! Ты что тут, водки не приобрел, пока мы делом занимались?
— Нашли что-нибудь? — перебил просителя Кауров, — а то вот парень весь издергался.
— Ничего. Пусто все, как в конуре без Тузика, — устало ответил один их охранников и усмехнулся. — Пусть свободно дышит.
Кузя как бабочка на восходе солнца: расправить крылья и взлететь или подождать чуток? Вздохнул облегченно: не нашли револьвер! Подскочил, взволнованно заходил взад вперед.
— Ты чего забегал? — усмехнулся Кауров. — Гиря из штанов выпала?
— Устал сидеть на дереве.
— Ну-ну, оно и видно. То был как чурка с глазами, а теперь глухарь на поляне.
Из конторы выглянул Заклепин:
— Кузя, поезжай домой. Сегодня работы не будет. — И ушел назад, более ничего не сказав.
Кузя остолбенел: что делать-то? Вот так просто собраться и ехать? А как же?.. Про Захара Климова никто не вспомнил.
— Что встал-то? — подтолкнул Кауров. — Сказали же домой — значит, домой.
Больше его не надо было уговаривать. Вскочил на Поганку, погнал кобылу в сторону дома легкой рысью. Проскакав по улице, остановился у ворот, а Катя с тревогой на лице торопится навстречу:
— Сейчас, Кузька, открою! — хлопая ладошками, запричитала: — Что было тут без тебя, что было!..
— Знаю все и так, — сухо оборвал ее Кузя, глядя перед собой.
У крыльца дома — Стюра. Сидит на чурке, устало смотрит на него, теребит жареную на костре кедровую шишку. Он не видел ее с того памятного дня, когда Кузя стрелял в Захара Климова. Спешившись, подошел к ней, приветствовал:
— Давно не виделись. Где так долго была?
— Тайга большая, — как всегда спокойно, растягивая слова, ответила Стюра, протягивая ему шишку: — Скоро орех дойдет. Нынче его много!
Кузя отказался от шишки:
— Это я знаю, что тайга большая. Тут без тебя такое творится!..
— Знаю, — также равнодушно покачала головой та, не переставая лузгать еще молочные орешки.
Кузя удивленно, недоверчиво посмотрел на нее, прошел к лестнице на сеновал. Труха перекопана, постель перевернута. Сунул руку в тайник — нет револьвера!.. Похолодел: нашли, забрали. Но почему не сказали? Снизу голос Стюры:
— Не ищи, там его нет.
— А где? — слетел на землю Кузька.
— У Стюры в штанах, — негромко проговорила Катя и, так и не дождавшись, когда Кузя придет в себя от шока, стала пояснять. — Перед тем, как полиция явилась, пришла Стюра. Залезла на сеновал, взяла из твоего тайника, что было спрятано, запихала себе в штаны и села на чурку. Тут и сыщики пришли.
— Откуда ты знала, что у меня где лежит? — присаживаясь рядом, спросил у Стюры бледный Кузя.