Кузя с утра собирался в дорогу. Ему предстояло ехать на Петропавловские прииски через Каратавку, но выезд по каким-то причинам откладывался. Сначала Заклепин не успел подготовить документы, держал его в конторе долгое время. Потом он не мог забрать с конного двора Поганку: кузнец Артем долго подбирал кобыле подходящую подкову. Потом его задержал разговорами Захмырин, выспрашивал, куда едет. Когда подъехал к дому, прибежал дед Мирон, отозвал в сторону, склонившись к уху, просил выполнить поручение:
— По Балахтисону поедешь? Там за порогом, во втором ключике под старым кедром на скале в корнях банка. В ней нычка. Привези, а то нам с бабкой до весны не дотянуть. Мне, — встряхнул протезом, — сам понимаешь, туда тяжело добраться. А тебе по пути все одно.
— И сколько же у тебя таких нычек? — удивленно спросил Кузя.
— До смерти с бабкой хватит. Все одно ребятишек Бог не дал.
В последнюю очередь Катя некстати ушла на речку полоскать белье. Кузя ждал, когда придет, соберет в дорогу еду. В итоге, выехал под вечер в плохом настроении: хотел добраться до Петропавловского прииска до темноты, но, видно, придется ночевать у Егора Бочкарева. Подумав о нем, поворотил Поганку назад, к лавке Хмыря. Вспомнил, что последний раз, когда проезжал мимо, Егор дал немного золота, велел купить спирт и чего-нибудь из еды. Так и пригрозил пальцем:
— Коли приедешь пустой, на порог не пущу!
Его угроза была только словами: все равно на улице не оставит, пустит ночевать, куда денется? Интерес Кузи заключался в другом. Как выпьет Егор, развяжет язык. Из угрюмого и молчаливого превратится в шутника, балагура и прекрасного рассказчика. Станет говорить о прошлой жизни, как все было. Вспомнит интересные, порой забавные, поучительные истории, связанные с золотом. Обязательно поведает об отношениях старателей, откроет характер того или иного человека. Ну, а как допьет бутылку до донышка, странно смотрит в окно, будто ждет кого-то. Слушает тишину ночи. А однажды вовсе смахнул со стола керосинку, упал на пол, закатился под нары с диким воем:
— Прячьтесь, кто куда может! Сейчас стрелять начнут.
Все, кто был в тот вечер в бараке, успокоили его, как могли: «Перепил с устатку». На этом дело и закончилось.
Вернувшись к лавке, Кузя купил пол-литра спирта, палку колбасы, сала, табак, сахар, как наказывал Егор. Свежий хлеб намедни испекла Катя. Захмырина на месте не было, вместо него торговал его брат Василий. Несмотря на то, что в это время года продавать спиртное на прииске было запрещено, на Кузю это правило не распространялось. Кузя был с Пантелеем в хороших отношениях, и этим было все сказано. Пряча бутылку за пазуху, между делом Кузя поинтересовался, где Хмырь, на что Василий испуганно посмотрел в окно:
— В горы еще утром уехал. Орех возить надо, пока не сопрел.
Кузя удивился его ответу, но вида не подал. Не более чем час назад он видел Пантелея, разговаривал с ним. Вышел на улицу, упаковал в дорожную сумку покупки, поехал по улице в конец поселка. Домой заезжать не стал, и так времени много потеряно. Перед поскотиной встретил бабку Коровину с пустыми ведрами. Та будто ждала его появления, вышла из-за угла перед мордой Поганки, перескочила через дорогу к речке за водой. Кузя сердито плюнул ей вслед, забубнил под нос:
— От кочерга старая! Носит тебя ни раньше, ни позже. Тут уж точно удачи не будет.
Он верил в приметы, и то, что день не задался с утра, раздражало его. В какой-то момент он хотел вернуться, но лишь встреча с Егором Бочкаревым толкала его вперед.
Постоянно ожидая какого-то подвоха или препятствия, Кузя двигался неторопливо. Хотя ездил здесь в последнее время часто, внимательно просматривал каждый спуск или подъем. Но все в этот день было так же, как несколько дней назад, когда возвращался из тайги в поселок. Те же мелкие броды через петляющую речку, мостки через канавы, лужи и отстойники. На пути попадались частые прииски с рабочими. Кого-то он уже знал в лицо, приветствовал, не слезая с лошади. Мужики, не бросая работу, отвечали ему тем же. Навстречу ехали повозки. Уставшие лошадки тянули короба с золотоносным грунтом. Угрюмые коногоны молча смотрели на него, кивали бородами и так же молча проезжали мимо.
Он уступал им дорогу, ехал дальше, мысленно отсчитывая разработки. Таким образом за лето он научился считать до двадцати трех, — потому что до Каратавки было двадцать три прииска, — а также помнил название каждого из них. Если бы кто-то ночью поднял его и спросил, где находится прииск Тарча или Завальный, он перечислил бы, не задумываясь, их очередность и расстояние от поселка. Такова уж была участь челнока: знать то, что было нужно.