— Так уж и бандиты? А может, коногоны?
— У меня что, вместо глаз мухоморы растут? Ничего не перепутал. Вот как тебя лицезрел, недалеко было, метров десять или чуть больше. Одного узнал даже. В лавке у вас при золотоскупке торгует.
— Чего? Хмырь?..
— Ну да, он точно был среди них. Все в черных куртках, лица тряпками закрыты. Ружья на боках в чехлах. Клинки на поясах.
— Как же ты его узнал, если лицо тряпкой было закрыто?
— На тот момент он глянул на меня, без тряпки был.
Кузя смотрел на Мишку: врет, как всегда, или нет? Если врет, то зачем ему это надо?
— Тебя не понять: то говоришь, с тряпкой, то без… — проговорил Кузя.
— А какая разница? Понятное дело, «Черная оспа!»
— Ты говори да не заговаривайся. Ты видел, как они грабят или убивают?
— Нет, не видел. А ты что, их защищаешь? — съязвил Мишка.
— Нет, не защищаю. Но на Захмырина нечего напраслину наговаривать, — пытался вступиться Кузя. Ему вдруг стало обидно, что на доброго человека, который был с ним в хороших отношениях, льют грязь.
— Ну, так и скажи, — нараспев протянул Мишка. — Мобуть, они и не разбойники, но токо я своим зенкам верю: не мог ошибиться. Точно говорю, Хмыря вашего видел. Тогда зачем они чужую котомку потрошили?
— Какую котомку?
— Обыкновенную, холщевую, какие старатели за спиной носят. Я когда выехал, они смотрели, что там внутри. Как увидали меня — бросили ее и в галоп по ломнякам. Я подъехал, она валяется тут, рядом с тропой. И вещи раскиданы из нее.
— Какие вещи?
— Я что, рассматривал, что там? Так, сверху посмотрел, когда проезжал. Вроде как белье сухое, мешочки да тряпочки. Еды немного и еще что-то. Недосуг мне было разглядывать — торопился, — закончил рассказ Мишка, скрывая истинную причину своего скорого передвижения. Он просто испугался, что верховые вернутся и зарежут его там, где он их застал, и от страха ехал так, что едва не загнал коня: хорошо, что остановили какие-то мужики.
Некоторое время ехали молча. Кузя размышлял над словами Мишки. Тот, вероятно, переживал случившееся еще раз. И проклинал свой длинный язык за то, что много раз рассказывал всем и теперь Кузе о случайной встрече на тропе. Ему предстояло ехать одному тем же местом, и не исключено, что опять встретит «Черную оспу».
— Где ты их видел? — удивляясь и радуясь молчанию спутника, спросил Кузя.
— Кого? — не сразу понял Мишка.
— Тех мужиков.
— А тебе чего? Все равно там не был.
— Был, проходил весной туда и обратно.
— Вон как? А скалу за Перепадом, после Чистого ключа помнишь? Отвесную такую, а с другой стороны — тайга под гору.
— Помню, — кивнул головой Кузя, хотя сам не мог представить, где это находится.
— Так вот там все и случилось.
Мишка пояснял что-то еще, но Кузя не слушал его, думал о своем. Так друг за другом верхом на лошадях спустились с Перевала на Каратавку. У барака их поджидал Егор Бочкарев, знал, что Кузька сегодня явится. Поднявшись с чурки у дверей, внимательно смотрел в их сторону. Узнав Мишку Могилева, опустил голову, заходил взад-вперед, пуская густой дым из трубочки. Когда они подъехали и хотели спешиться, Егор опередил его:
— А ты что же это? Ночевать собрался?
— А то! — округлил глаза Мишка. — Иль не пустишь?
— Как не пустить? Всегда пожалуйста, милости просим. Только вот спарщиков тебе завтра поутру не догнать будет.
— Каких таких спарщиков? — занервничал Мишка.
— Дык, Тишка Васюгин да Володька Холопов давеча проехали перед вами. Сказали, в Троповом ночевать будут.
— Тишка и Володька? — вытянул шею, как глухарь тот, высматривая на противоположном берегу людей. Ехать одному не хотелось, да и боязно. — Давно были?
— Коли рассусоливать не будешь, на избе в Троповом вместе ночевать будете, — усмехнулся Егор, стараясь спровадить болтливого постояльца, от которого до утра покоя не будет.
— Ладно уж, без меня не скучно будет? Тогда ночуйте без меня, — подпрыгивая в седле, торопился Мишка. — Не обессудьте, поеду я с ними ночь коротать.
— Хорошо, давай, трогай. Как-нибудь без тебя до утра промаемся, — изобразив страдальческую физиономию, тяжело вздохнул Егор, выбивая трубочку. А когда тот отъехал на некоторое расстояние, приложил руку к груди: — Слава Богу! Вали, Емеля. Без тебя тут сто лет осот не рос.
Отделавшись от Мишки, они зашли в зимовье. К удивлению Кузи, в этот час никого не было: обычно вечерами тут было столько народу, что всем не хватало места, спали под нарами. Увидев его лицо, Егор пояснил: