— Ай, бай, Икорка! Ай, бай трук топрый, мутрый: трастуй, мой верный! — заговорил он на ломаном русском языке.
— Здорово ночевали! — загребая его в объятия, загремел довольным голосом Егор. — Ах ты, Ли! Как давно я тебя не видел, простодырая твоя душонка! Что ж так долго не был? Заждался я тебя, соскучился!
Остальные тоже уважительно и радушно приветствовали наших путников на китайском языке, в котором не чувствовалось даже тени коварства и хитрости. Плохо понимая друг друга, прошли к костру, расположились на чурках. Ли что-то коротко сказал своим людям, те суетливо стали собирать на разложенную на земле тряпку, заменявшую стол, угощение.
— Сколько лет не виделись? — хитро посматривая на скатерть-самобранку, проговорил Егор. — Где ж потерялся? Думал, подстрелили тебя наши разбойники или в гольцах под лавину попал.
— Ай, бай, Икорка, мутрый трук! Кто меня стреляй? Я шагай там, кте ты сказал, не кте все хоти. Лавна там нет тоше. Хороший место ты мне кавари, там никто не хоти, только Ли. Там нет распойника. Дома тела много, рапота много. Шена девятый точь рошай, их корми нато.
— Ох, ты и мастер детей рубанить, — потянувшись в карман за табаком и трубкой, засмеялся Егор, но Ли опередил его. Что-то приказав молодому китайцу, заговорил нараспев:
— Ли Икорка поминай! Ли Икорка патарак веси. Вот тапак кароший, трупка кароший. Пери Икорка от Ли патарок. Вот кароший вотка, пей, Икорка! Ли помнит допроту.
Помощник подал в руки Егору мешочек с табаком, новую резную трубку из слоновой кости. На столе появилась канистра с водкой, копченое мясо, рыба, консервы, халва, чай.
— Спасибо, Ли! — благодарил Егор своего китайского друга, принимая из его рук кружку с ханшином. — Знаю, что ты хороший человек. А хороших людей не так уж и много. — Стукнув кружку хозяина и тех, кто мог сейчас пить, выпил одним махом, с круглыми глазами закусил рыбными консервами, едва смог вымолвить: — Ох, и хороша у тебя зараза! Аж до пяток прожигает. И как вы умеете так спирт делать?
— Ханшин телай — много ума не нато, — постучал себя по голове пальцем Ли. — Ума нато кароший труг ищи и толго тружи.
— Это верно, — покачал головой Егор. — С хорошими людьми сейчас туго, даже самый верный человек иногда готов тебе пулю под между ребер всадить. — И будто спохватившись, засмеялся: — А меня, ить, Ли, прошлый год стреляли. Вот! — задрал рубаху, показывая раны. — Наверно, ты бы сейчас со мной не сидел, коли не твое снадобье.
— Карагач? — склонив голову, прошептал Ли.
— Он самый, спаси Христос! — перекрестился Егор.
— Кто хотел упивай Икорку?
— Кто ж ведает — тайга пока не говорит. Вот только давеча, — Егор потянулся в карман, — вынул из пихты. — Подал пулю Ли.
Взяв ее пальцами, Ли оживился, о чем-то быстро заговорил со своими людьми, что-то приказал одному из младших помощников. Тот вскочил с места, убежал в палатку, вскоре вернулся с маленьким мешочком, передал его Ли. Китаец развязал тесемочку, вытряхнул на ладонь точно такую же пулю. Егор отшатнулся, какое-то время молчал, потом едва слышно спросил:
— Где взял?
Вместо ответа Ли опять приказал тому же помощнику. Тот тут же бросился к елке, под которой стояли ружья, схватил свое, побежал на пригорок. Все следили за ним, видели, как он достиг вершины, остановился у завала под кедром. Через некоторое время от корней поднялся еще один китаец, о присутствии которого наши путники даже не догадывались. Оказывается, все это время стоянка была под бдительной охраной стрелка, который с небольшой высоты следил за местностью и был готов к любому несвоевременному появлению чужих людей. Поменявшись местами, китайцы разделились: помощник лег под деревом, а караульный быстро спустился на стоянку. Когда он присел рядом, Ли сухо представил его:
— Это Ти. Мой племянник, сын прата Ди. Пока он кушай, я путу кавари. Сразу, Икорка, наливай, пить нато, патом кавари путу.
Налили, выпили, стали закусывать. За едой Ли продолжил:
— Три зима насад мой прат Ди сюда ходи, ханшин солото меняй. Сюда ходи — насат нет. Дятька Син в карах коня Ди нашел. Он хромай сильно, раненый. Конь помирай — дятька Син из ноги пулю доставай. Вот она! — с этими словами Ли показал на пальцах ту пулю, что была у него. — Тут кавари Ти, а я переводи буту.
После этого Ли кротко сказал Ти по-китайски, тот быстро заговорил на своем языке, а Ли стал переводить его речь.
— Ти прошлый кот тут работай, у Коробка.
— На Крестах, что ли? — поправил его Егор.
— Да, там было. Исо до драка с русскими было. Ти ночью в тайгу немного солота уноси, мало-мало воруй для себя, под кедр носи, потом томой с собой забирай хотел.