Несмотря на ее внешний, аккуратно сложенный до размеров небольшой тетради вид, в распахнутом состоянии она была грандиозна: два на два метра. На ней в цветном виде был точно показан окружающий мир от Саян до Китая с зелеными горами, тонкими, как ниточки, голубыми реками и ручейками, мраморными гольцами и матовыми к югу степями. Тонкими пунктирами были обозначены все тропы и проходы от приисков до границ Великой Империи, но главное было не в этом. Среди нагромождения гор по долинам и распадкам от рубинового до оранжевого цвета были нанесены многочисленные золотые отложения. На нескольких из них были накинуты черные квадратики — действующие прииски. Подавляющая масса золотых жил была обнесена ярко-бордовыми границами, что, вероятно, понималось, как наиболее богатые месторождения. Над картой большими китайскими буквами были написаны два слова. Пока Ли водил пальцем по шелку, Вениамин, немного знавший китайский язык, успел перевести их: Империя (или земли) Цинь.
Пока Вениамин и Костя ошалело рассматривали карту, проворный Ли быстро ткнул пальцем в нужную точку:
— Мы тут.
— Ну да, — подтверждая его слова, хмельно протянул Егор.
— Где надо Ефим?
— Здесь, — указав нужный лог немного правее, быстро сориентировавшись на местности, опередил всех Кузька.
— Ой, бай! Ой, бай! — со страхом посмотрев на окружающих, проговорил Ли.
— Что, бай? — криво усмехнулся Егор. — Конь на ногу наступил?
— Самый худой место там. Смотри, знак!
Точка, куда он указал, венчалась желтым значком, похожим на женщину фигуркой, окаймленной ярким, красным кругом. От нее подобно солнцу расходились тонкие лучики.
— Туда мы не хоти. Там живи солотая паба!..
— Что за баба? — спросил Веня.
— Мать Золотуха, — спокойно набивая трубочку свежим табаком, равнодушно ответил Егор.
— Что еще за Мать?
— Хозяйка золота.
— Моя кавари, вам туда не ходи, — быстро сворачивая карту, советовал Ли. — Наши люди там мноко пропадай. Все наши кавари никогда туда не хоти!
— Подождите! — пытался остановить его Веня. — А можно еще посмотреть?
— Нет! — с отрицательным взрывом вмиг переменившегося настроения отрезал Ли.
По непонятной причине китайцы вдруг стали собираться:
— Икорка, трук! Ли хоти тальсе нато. Патом ханшин пить путем.
— Что ж — я вас не держу. Потом встретимся, на приисках, — добродушно согласился Егор и попросил: — Ли, ты это, мне спирту немного плесни, раз душа просит.
Ли выполнил его просьбу, налил полную кружки спирту. После этого, быстро собравшись, китайцы снялись со стана, ушли в сторону тропы.
— Что это они? — после того, как караван скрылся из вида, спросил Веня.
— А я почем знаю? — пожал плечами Егор. — Может, Золотуху спужались, или под ложечкой засосало.
— А мы что? Дальше идем?
— Нет, — пригубив из кружки и закусывая остатками китайского угощения, отказался Егор, — сегодня тут ночевать будем. Завтра утром пойдем, успеем набродиться. Ставьте свои палатки. Вон и дрова после узкоглазых остались.
Инженерам ничего не оставалось, как послушаться его команды. Расположившись на ночлег и сделав необходимые приготовления, все снова собрались у костра. Времени до вечера оставалось не так много, а у Вени к Егору было очень много вопросов.
— А вы, Егор… извините, как вас по батюшке? — начал разговор издалека Вениамин.
— Невелик бродяга, можно и так, просто по имени звать, — отозвался Егор, но, все же довольный уважением, открылся для беседы.
— Давно ли вы с Ли знакомы?
— Как вспомнить? — вскинул взгляд к макушке ели Егор. — Точно не скажу, может, лет тридцать, или боле того.
— Он вас считает другом, а далеко не каждый китаец может такое сказать. Почему же так?
— Хэк! — с усмешкой крякнул Егор. — Его наши бродяги на тропе хотели выпотрошить, а я ему в обход дорожку указал.
— За что ж такая милость?
— А он меня доперича упредил с одной барышней не ладить, — Егор покосился на Катю, та смущенно отвернулась, будто не слышит. — Как потом оказалось, барышня та на приисках со старателей золотишко собирала за свои услуги, а сама болела по половым признакам шибко. Я там такоже с ней хотел поладить, но прежде за спиртом пришел с ней к китайцам. Спиртоносом Ли оказался, он мне и шепнул, что барышня больна. Не знаю, как он определил с первого взгляда. Я, понятное дело, не поверил сразу, думал, завидует: шибко уж та барышня была хороша собой! Потом призадумался. Когда вернулись в барак, тайно спросил у Клима Ворощагина, он с ней много раз до этого ладил. Тот подтвердил, что имеются изменения в организме. Тогда мы с мужиками эту барышню скрутили, стали выспрашивать, больна ли нет. Та в слезах призналась, что хворает. Так мне в тот раз повезло познакомиться с Ли, — договорил Егор, поднося к губам кружку.