— А барышня что? — спросил Костя.
— Какая барышня? — округлил глаза Егор.
— Та, что была больна.
— А-а-а! Так мужики ее вниз головой в шурф скинули. А старатели в тот раз померли от нее, человек десять! И Клим Ворощагин тоже сгнил заживо.
Вене и Косте не по себе: то ли мужиков жалко, то ли мороз по коже дерет от суровых старательских наказаний. Катя втихаря от всех строго посмотрела на Кузю: «Ишь, как бывает с бабниками?» Тот вздернул нос: «Вот еще, ты меня учить будешь! Сам знаю».
— А вы, уважаемый Егор, м-м-м, смею спросить, раньше эту карту видели? — после некоторого молчания осторожно спросил Вениамин.
— Конечно, видел. Мне Ли ее не раз показывал. Карта, надо сказать, знатная. Ли глаголил, до-о-олго ее китайцы рисовали! Каждый год по дюйму. Давно сюда узкоглазые заглядывают. Ли говорил как-то, что он из какого-то знатного рода там, в Китае.
— Династия Цинь?
— Что это такое? — удивился Егор.
— Это у них самый знаменитый царский род, — покачал головой Веня и вдруг щелкнул себя ладошкой по лбу: — Точно! Так ведь там и на карте было написано по-китайски: династия Цинь!.. — И вдруг замер: — Так это же…
— Что, это же?
— Император Цинь!.. — охватив ладошками виски, затаив дыхание, проговорил Веня. — Это императорская династия. К тому же получается, Ли тоже из этого рода?
— Не знаю, он мне об этом не говорил, — равнодушно хмыкнул Егор.
— Тут и говорить не надо. Там так и было написано чуть ниже — Ли. Если настоящий владелец карты Ли, то, несомненно, он — из рода Цинь!
— Ишь ты! Ты что, по ихнему глаголить можешь?
— Не в полной мере, но кое-что перевести могу. Теперь жалею, что не занимался китайским языком вплотную, а зря. Сейчас бы это было очень кстати.
— Почему?
— К примеру, можно было выйти на прямой контакт с Ли. А с ним, теперь уверен, есть о чем поговорить.
— И о чем бы это ты с ним переговоры вел? — покачиваясь от выпитого, с иронией проговорил Егор. — Я вот с ним, кроме спирта, ни о чем разговор вести не могу, потому что более надобности нет. Ну, еще если про жизнь. Как там, к примеру, у них в Китае. Интересно говорит Ли, все не так, как у нас. Звал меня с собой в гости, в проводники нанимал, — вяло махнул рукой, — да я не пошел. У меня своих дел невпроворот.
— А зря! — с некоторой укоризной отозвался Вениамин.
— Пашто это?
— Судя по карте, они знают наши места во сто крат лучше, чем мы, русские, — и прямо в глаза Егору: — А вы не просили его скопировать, перерисовать карту, ну хотя бы наши места?
— Нашто мне надо? У меня в голове своя карта, что надо, знаю и помню.
— Смею заверить, там много золотых месторождений указано. И как видимо, богатимых.
— Ну и что?
— Как же! Ведь это баснословное состояние!..
— Ишь ты, скворец! — расправляя плечи, понизил голос Егор. — Вон ты, оказывается, какой! Не потопамши ножками, чужим добром хочешь поживиться?
— Ну что вы, — смутился Веня. — Я ведь не только о том… к делу говоря, для пополнения Государственной казны было бы неплохо знать месторасположение золотых залежей.
— О казне заботишься? Ну-ну. Только эта казна, к примеру, о нас, простых старателях, никоим образом не заботится.
— Почему это? Зря вы так.
— А ты меня не перебивай, — все больше распалялся Егор. — Я за всю жизнь многое повидал и долго могу говорить, как новоявленные хозяева на прииска лапу накладывают. А простым мужичкам прогорклую муку да залежалое мясо везут, чтобы не сдохли. Они-то уж точно о казне не думают. Верно знаю, коли карта та в руки кому попадет, то мало что государству достанется, все по себе растащат, как крысы. Завтра уже при каждом прииске будет написана чья-то фамилия.
— Успокойтесь, Егор! — мягко попросил Костя. — Мы вам не о том говорим.
— А про что?
— К примеру, хотя бы… как так лучше выразиться, — Веня ненадолго выдержал паузу, — чтобы хотя бы золото из страны не уплывало.
— Как это, не уплывало? — насторожился Егор.
— Через Саяны, с китайскими спиртоносами, с Ли, например.
— Это разговор особый, — глубоко задумавшись, покачал головой Егор. — Ли сюда с братьями ходил тогда, когда я еще сопливым старателем на хозяина горбатился. А до этого здесь были их отцы, до них деды, прадеды и так далее. Он и сам толком сказать не может, с какого времени все началось, одно только глаголит, что когда-то давно эти места у них были разбиты на провинции. Наверное, врет, паршивец, а может, и правду говорит. Так что же теперь, Ли с его земли прогонять?