Пока шли, рассвело. Серое хмурое утро вступило в свои права. Густой туман заполонил окружающий мир. Видимость ограничивалась десятком метров. Вениамину и Косте было непонятно, где они находятся и куда их ведут. Пару раз они пробовали определиться на местности по компасу, но так и не смогли сориентироваться. Пришлось надеяться на опыт проводника.
Вода из чисто прозрачной стала сначала серой, потом ржавой, и, наконец, бурой, как шкура медведя. Ее уровень заметно поднялся, речушка зашумела, заговорила на своем скоротечном языке. Это дало Егору повод для новой команды. Недолго осмотревшись вокруг, как будто он сейчас мог видеть на несколько десятков километров, махнул рукой наискось от берега:
— Тут в гору пойдем по звериной тропе. Будет круто. Придется попотеть.
Вышли из воды, прошли подальше от берега, чтобы не натоптали лошади, остановились. Замерзли от холодной воды — зуб на зуб не попадает. Надо бы развести костер, но Егор не велит. Отжиматься или переодеваться бесполезно, через минуту станешь опять мокрым. Немного постояли, отдышались. Егор даже не полез в карман за трубочкой, чтобы перекурить: не хотел оставлять запах. Собравшись с силами, вновь тронулись в путь.
Сразу за займищем крутая гора. Прошли вдоль нее пару сотен метров, наткнулись на звериную тропу, как и говорил Егор. На ней сохатиные, маральи, медвежьи следы. Тропа выбита в земле до глины, видно, что по ней звери ходят часто. Пошли по ней. Сначала шагать было хорошо, но когда полезли в крутяк, передвижение замедлилось до минимального. Ноги скользят в грязи, лошади падают на колени от высоты. Удержаться на склоне стоит больших усилий. Цепляясь за стволы деревьев, кусты и траву, кое-как полезли вперед, вытягивая за уздечки бедных животных, то и дело скатывающихся назад. Стало жарко. Катя тоже спешилась, пошла рядом по траве, так легче. Лишь Стюра сзади идет как ни в чем не бывало, босыми ногами замазывает следы. А дождь идет и идет!..
Через пару сотен метров Вениамин прислонился спиной к пихте:
— Все, не могу! Проводник, давай отдохнем.
— Ты что орешь как блаженный? — зашипел на него Егор, грозя кулаком. — Тебя сейчас на этом угорье за пару верст слышно. Закрой рот и шевели ногами.
Вениамин подчинился, пошел следом, более не проронив ни слова за всю дорогу.
Вскоре однако гора выправилась, давая путникам небольшой отдых. На пару минут встали, отдышались. Костя достал компас, покрутил по сторонам. Стрелка показывает вовсе не в ту сторону, куда он думал. Посмотрел на Егора, тот усмехнулся в бороду:
— Студенты!..
— Далеко еще? — зашептал Вениамин.
— Только первый прилавок вышли.
— А сколько еще?
— Три таких же.
— Три?!.
Полезли дальше. Дождь не прекращается. Туман вправо вбок, в ложбину тянет. Лошади хрипят, люди тяжело дышат. Как ни стараются, шум от каравана слышен далеко вокруг.
Егор давно обратил внимание на свежие, солидных размеров следы медведя на тропе. Он проходил здесь не далее как вчера вечером, а может, и ночью перед дождем. Чувствуя его запах, лошади фыркают, крутят головами, но все же шагают дальше. Вдруг резко напахнуло псиной. Кони заплясали, стараясь рвануть с места со страха. Егор быстро обмотал уздечку своего мерина вокруг пихты, накрепко завязал, крикнул спутникам:
— Коня!.. Коня вяжи к дереву!..
А сам ловко скинул с плеча ружье, щелкнул курками.
Пока Вениамин и Костя вязали уздечку, в горе затрещало. Защелкали сучья, земля задрожала от могучих, тяжелых прыжков. Закачалась высокая, в рост человека трава. С каждым мгновением все ближе, ближе!.. Еще мгновение и вот он, медведь, вздыбился в трех шагах на задних лапах во всей своей звериной ярости. Заревел, как грозный демон, парализуя округу. Дыхнул из клыкастой пасти смрадом гнилого мяса. Без того высокий и большой, как часовенка на горе, перед людьми и вовсе кажется великаном. Парализованные страхом лошади подломились в коленях, пали на землю. Катя, пискнув, спряталась за Кузьку. Кузька с открытым ртом отскочил за пихту. До шока перепуганные Вениамин и Костя вскинули штуцера, готовые открыть огонь, но более трезвый и спокойный Егор заорал:
— Ни коим образом не бейте! Не стрелять!
А зверь разлохматился, рычит, чакает челюстями, пал на передние лапы, рвет землю, сложил ушки, играет лопатками: вот-вот бросится.
Тут Стюра сзади со стороны всплеснула руками: