— Я с вами не шла. Это я с Егором и Кузькой шла, Ефимку хоронить. Похоронили? На том и стою. — И, поправив на плечах лямки тощего, но тяжелого вещмешка, подалась назад. — Я Егорке сейчас нужнее.
— Продуктов возьми!
— Не надобно мне, сухари есть, на три дня хватит, — не поворачиваясь, ответила та, и скрылась в тайге.
— Вот те раз. Вот те Стюра, — сетовал Веня. — Бросила посреди дороги.
— Почему бросила? — перебила его Катя, защищая Стюру. — Никак не бросила. Все, что надо, сделала, дорогу указала. А далее мы без нее управимся.
Замолчали, пошли дальше. К вечеру наконец вышли в долину реки Шинда. Прошли немного, около пятнадцати километров. Нормальный, здоровый таежник за день пройдет расстояние в три раза больше, но тут деваться некуда. И это вносило в ряды путников некоторое напряжение.
Кузька был недоволен, что идут так медленно. Вениамин и Костя считали, что проводник, наоборот, торопится. Оставаясь каждая при своем мнении, обе стороны молчали, не разговаривая друг с другом. Катя находилась будто между двух огней: надо помочь инженерам и угодить Кузьке. Разместившись на ночлег, стреножив лошадей, не разбивая большого лагеря, перекусили всухомятку, легли спать. Это был первый день, когда Веня и Костя спали под деревом на хвое, потому что спальники и палатку пришлось бросить там, где случился пожар.
Утром проснулись поздно: будить некому, а спать хочется. Солнце уже выкатилось на обычную дневную прогулку, завалилось, будто на гамак, в грязно-серую тучку: будет дождь. Кузька не в настроении. Представил, какой путь и как долго ему сегодня предстоит идти, нахмурился. Катя накопала на берегу глины, сделала перевязки. На удивление, ожоги Вени и Кости оставались прежними, как вчера утром, хотя предполагалось, что дорога даст о себе знать. Лечебное действие голубой глины сделало свое дело: она не дала развиться опухоли, а соответственно и взвинтить температуру. И это придавало хоть какой-то радости в предстоящем передвижении.
Завтракали долго, все равно торопиться некуда. Медленно прихлебывая со сладкими сухарями чай, наслаждались спокойным, размеренным, но плотным течением еще буйной от активно таявших в эту пору в гольцах снегов, воды. Шинда в эту пору уже сбросила уровень до половины, еще не показав в прозрачных, изумрудных волнах каменистое дно, но, все же, приняв зеленый окрас отражающихся на берегах хвойных деревьев. Куда-то идти Кузьке не хотелось: сейчас бы выспаться вволю, но ждут дела.
Стали собираться в дорогу. Главная проблема — посадить инженеров на лошадей. Для этого Кузька специально срубил дерево, чтобы по нему Веня и Костя прошли на пенек и потом сели на лошадей. Его затея понравилась инженерам. Придерживаясь за Кузю, оба удачно оказались верхами. Осталось только завьючить грузом Поганку и двигаться в путь.
— Что это там? — всматриваясь вверх по течению реки, проговорил Костя.
— Где? — посмотрел туда Кузька и в тот же момент подскочил от радости: лодка! — Эй, мужики! — замахал руками. — Сюда! Причальте, очень надо!
Двое лодочников на осиновой долбленке увидели их, взмахнули шестами, повернули к ним. Ткнув лодку носом в берег, приветствовали всех. Старший на корме поинтересовался:
— Здорово ночевали! Далеко лыжи навострили?
Кузька их не знал и раньше не видел. Они работали сплавщиками на реке, на шестах доставляя по воде продукты и различный груз на далекие прииска, находившиеся вверху по Шинде. Но глубоко развитое чувство помощи и выручки человеку в тайге заставило их прийти на выручку.
— Раненые у нас, ноги обожженные, идти не могут, — ответно приветствовав бородатых сплавщиков, пояснил Кузя. — Вы на Каратавку? Возьмите их с собой, а то на лошадях мы тут два дня ползти будем.
Его просьба была воспринята с пониманием. Бородачи согласно закивали головами, помогли Вениамину и Косте спешиться и перебраться в долбленку. Следующий план передвижения был таков: лодочники плавят инженеров до Спиртоносной тропы, где они будут ждать Кузю с лошадьми. Когда тот приедет и переправится на правый берег, поедут дальше опять вместе через Перевал в Чибижек. Расчет прост: по воде мужики доставят Веню и Костю на условленное место к обеду. Кузя пригонит лошадей вечером. В результате выигрываются время и силы. На том и порешили. Лодочники хотели взять с собой и Катю, но та наотрез отказалась от предложения, сославшись на то, что лошади две, и Кузе будет несподручно перегонять всех в одной сворке. Хоть ее довод и был маловесомым, лодочники не стали настаивать. Осведомившись у Вениамина, есть ли спиртное, тут же забыли про Кузю и Катю. Увидев початую фляжку спирта, подали кружки, выпили и, не закусывая, так надавили на шесты, что долбленка быстро скрылась за поворотом.