Их переправил на лодке Назар Евтухов, лошадей пустили вплавь. Все время, пока переплывали, Назар, будто напористый скворец, выискивавший в земле червяков, ковырял души Кузи и Кати дотошными вопросами:
— Где Егор? Куда пошел? Где были? Сколько золота несете?
Кузя отвечал кратко: не знаю, нет, не был, нету. Катя, будто немая, молчала вовсе. Обиженный таким недоверием, Назар сопел носом:
— Зря ты так, Кузька. Я ить с Егором уже десятый год, у нас с ним все как на ладони, никаких тайн нет. А ты хоронишься!
— Ну, вот Егор придет, пусть тебе рассказывает, коли есть что сказать, — просто отвечал тот. Он хорошо помнил тот момент, когда Назар выспрашивал, что сказал Егор перед якобы неминуемой смертью: не верил ему Кузька, ох не верил.
Тут же у зимовья их ожидали Вениамин с Костей. Оказывается, лодочники во время сплава выманили у них заветную фляжку со спиртом, напились так, что уснули где-то посредине пути, и им пришлось править долбленкой шестами оставшиеся перекаты. Не имея опыта, а по существу подтверждая, что путешествие по бурной, порожистой реке у них было первое, ярких эмоций по этому поводу им хватит на последующие три дня. Если бы не Назар Евтухов, расставлявший сети на Нижней яме, поймавший лодку, чтобы причалить к берегу, утром наши инженеры, возможно, проплывали бы уже мимо Красноярска, до которого было не менее ста верст.
Увидев Кузю и Катю, они обрадовались им, как родным:
— Что ж вы так долго? А мы уж тут вас потеряли! — прыгая на обожженных ногах, не замечая боли, едва не пускал слезу Вениамин. — А мы!.. А нас!.. А они!..
— А что сталось-то? — услышав разговор, приподнял с камня косматую голову один из сплавщиков, лежа на галечной косе. — Это ж вам не вверх шестами толкать. Вниз проще, плыви да и все тут.
— Ага плыви. А куда? Кругом шиверы, волны, перекаты! — как коршун, махал руками Веня.
— Дык, я ж иногда тебе дорогу показывал, — спокойно отвечал тот.
— Да, показывал. Еще бы научил, как шест держать, да как править.
Дискуссия длилась недолго. Так и не добившись правды, Веня и Костя теперь уже самостоятельно, без посторонней помощи взобрались на коней и поехали по тропе, куда им указали в сторону Чибижека: натерпелись страху!
Кузя наказал Назару:
— Как только Егор явится, пусть даст знать. Мне он срочно нужен.
— Зачем это? — поинтересовался тот.
— Тятю поминать.
Ответ был весомым. Назар кивнул головой в знак согласия: скажу. На этом распрощались.
В поселке доктор Сотейников осмотрел больных, удивленно покачал головой:
— Кто это, господа, вам перевязки делал? Удивительно хорошо. Просто удивительно! — пожимая ладонями, волновался он. — У вас, молодой человек, ожоги внушительные, но качественная, своевременная помощь сделала свое большое дело. Надо отметить, вам очень повезло, что с вами оказался знающий человек. Стюра? Ах, эта Стюра, всем помогает! — И пошутил: — Наверное, возьму ее санитаркой.
Анна Константиновна молча выслушала рассказ сына о том, как нашли и похоронили Ефима. Потом всю ночь плакала. Утром, а это было воскресение, собрала за стол всех, кто был не на работе. Собралось человек двадцать, в основном, старики. Помянули покойного как положено по православным традициям, хотя со времени трагедии прошло больше года. Мать ни о чем не спрашивала и не укоряла сына, что не вывезли Ефима из тайги, чтобы погрести тело на старательском кладбище. Так хоронили многих мужиков, лишившихся жизни вдали от дома. Хорошо, что нашли тело и предали земле, его не съел зверь или вообще не пропал без вести. Теперь с уверенностью можно было ставить свечи за упокой раба Божьего Собакина Ефима Ивановича, не сомневаясь, что, может, он жив. Также Анна не задавала лишних вопросов: нашли или нет золото? Кабы Кузя принес с собой, показал — тогда да. А на нет так и суда нет!
На второй день поздно вечером из тайги вышла Стюра. Вызвала Кузю в ограду:
— Ты хотел говорить с Егором Бочкаревым? Он тебя ждет.
Кузька не стал тратить драгоценное время. Знал, что в этой ситуации дорог каждый день. Тут же поехал на Каратавку на Поганке, надеясь утром вернуться на работы, чтобы у Заклепина не было лишних вопросов.
Егор его ждал. Встав с чурки, принял уздечку лошади, повел в сторону. Когда отошли на безопасное расстояние в тайгу, чтобы не дай Бог не услышал Назар или еще кто-то, остановился. Доставая трубочку, глухо бросил:
— Говори, чего хотел.