Прибыльная, хищная охота на возвращающихся из тайги золотоискателей в Сибири распространена повсеместно. Котомки подстреленных, как итог дикой алчности, впоследствии, послужили основой для многих разросшихся богатств. Лишь одна тайга, суровая, дикая, хранит мертвое молчание об их кровавом зародыше. Никто не ведет счет исчезнувшим людям. Слишком велика глухая чаща, в которой отыскать останки человека случается очень редко.
Обо всем этом Егор знал от охотников, приходивших к нему в барак зимой. Он не стал испытывать судьбу, не пошел обычной тропой, где его могла подстерегать смертельная опасность. Потратив на выход несколько дней больше положенного, шел вдоль реки горами, хотя это было гораздо труднее и дальше. И не ошибся в своих опасениях. Позже в Минусинске узнал от знакомых старателей, что к назначенному месту прибытия в город не явились несколько человек.
В ожидании, когда установится зимник, чтобы санной дорогой ехать домой, Егор снял комнату у одинокой хозяйки. Жил обособленно, ни с кем не общаясь, без посещения кабаков и питейных заведений. Томился в ожидании встречи с родными и близкими, любимой Натальей, мечтал о скорой свадьбе. Иногда, залежавшись в мягкой постели, выходил на улицу, чтобы посмотреть город или сходить на рынок. Однажды, прогуливаясь мимо горного Управления, услышал знакомую речь: с такой интонацией могли говорить только уроженцы Вятки. Бросившись к изрядно хмельному мужику, схватил его в охапку как родного, стал расспрашивать, кто он, откуда и зачем здесь. На минуту опешивший парень какое-то время соображал, что от него хотят, даже пытался убежать, но, узнав земляка, был рад встрече не меньше Егора. Оказалось, что Василий Коростелев был из деревни Обручево, что от Бочкарево находилась в пяти верстах. Он хорошо знал Бочкаревых, не раз встречался с его отцом для общего дела. Находился он здесь по той же причине, что и Егор: был сосватан «продувным» агентом на прииск, куда и направлялся с небольшой партией таких же будущих миллионеров. Он знал последние новости, которые были для Егора неприятными. Оказалось, что невеста Наталья по требованию родителей вышла замуж за другого парня еще прошлой осенью. А Артем домой так и не вернулся.
Егор почернел, долго молчал, переосмысливая сказанное. Слова Василия — что нож в сердце. Казалось, что ему так плохо не было никогда. Работы на прииске, всяческие лишения и трудности, по сравнению с утратой были жалким воздыханием опоздавшего на перелет в теплые края лебедя. Он потерял веру, надежду и любовь. Лишился родного брата. Было очевидно, что Артем погиб где-то на таежной тропе в прошлом году, а он об этом не знал.
— А ты-то чего здесь? Нашел свои самородки? — нарушил молчание Василий.
— Нашел, — скорбно ответил Егор, — едва несу.
— Что, все так плохо?
— Хуже не бывает. То, что тебе напели «райские соловьи», — «бред сивой кобылы». Не будет золота, вертайся домой, пока не поздно.
— Но как же? Многие разбогатели, сам слышал.
— Разбогатели те, у кого голова на плечах. А кто с лопатой и тачкой — живут от зарплаты до зарплаты. Пока не попал в кабалу, одумайся.
— Нет! Не за этим я сюда пришел, — заартачился хмельной Василий. — Я найду свой самородок!
— Смотри, кабы последних портков не лишился, — усмехнулся Егор.
— И смотреть нечего. Ладно, прощевай, друже. Пойду я к своим. Там одначесь мужики валенки на спирт променяли. Будешь пить с нами?
— Нет, напился уже вдосталь.
— Как хочешь, — пожал плечами земляк и, развернувшись, покачиваясь, направился в амбар, откуда были слышны громкие голоса.
Вернувшись на квартиру, Егор долго думал: как быть? На родине его мало кто ждал, да и дело отца, изготовление бочек, оказалось не таким перспективным. Помимо его и Артема в семье было еще пятеро детей, есть кого кормить и кому передать ремесло. Сейчас он был лишний. Денег и золота, что он принесет домой, хватит ненадолго. Но если остаться здесь, исполнить задуманное, можно в корне изменить жизнь. В голове давно созрел план, как надо действовать. И это решение сейчас казалось ему верным.