Замолчав, дед Мирон посмотрел на слушателей, почесал за ухом:
— Удивил?
— Рассмешил, — переглядываясь, улыбались Вениамин и Константин. — Но главное-то не рассказал!
— Што опять неладно?
— Про Белова и Тархана, что было после того, как они самородок из шурфа вынули.
— Ах вон ты, мать ты ястри тя! Так бы и сказали, — спохватился рассказчик. — А то про порося. Это ты, Стюра, виновата!
— Я што? — обижено опустив глаза, ответил та. — Я ништо. Ты попросил — я сказала, — и обратилась к Вениамину: — Налей, мил человек, своей невесте, чтоб не обижалась!
Веня замер с открытым ртом: кто невеста? Кому невеста? Когда успели сосватать и за кого?
— Да это она так, шутит, — отмахнулся дед Мирон и отрезал: — Нельзя тебе, Стюра, больше пить. Мать ругаться будет. А то еще и поколотит.
— Мамки дома нет, в Ольховку ушла к куме. Завтра придет. Я грабли и вилы спрятала, топор в речку выбросила, чтобы не убила. К тому же я домой сегодня не пойду, тут, на Разрезе, вон под той елкой ночевать буду, — неторопливо поясняла, будто напевала меланхоличная Стюра.
— Как это — ночевать? — в удивлении переглянулись инженеры. — Холодно ночью.
— Ниче не холодно, — так же спокойно отвечала Стюра. — Это осенью, когда снег, костер поджигать надо. Или зимой, когда мороз. А сейчас хорошо, тепло.
— А тебя что, матушка бьет? — не поверил Вениамин.
— Не часто. Когда рассердится. Когда граблями, другой раз вилами или вожжами, — равнодушно поясняла та. — Позавчера, вон, оглоблей по ребрам ударила. — Тут же задрала рубаху, показывая синий бок. — Больно было, а сейчас уже нет. Только что-то хрустит и булькает под лопаткой. Думаю, к Покровам пройдет.
Инженеры переглянулись:
— К доктору тебе надо! Пусть посмотрит, у тебя, видно, ребра сломаны.
— Не надо ей дохтора, — рубанул ладонью воздух дед Мирон. — Само зарастет. — И многозначительно добавил: — Это же Стюра, что зверь лесной, как на собаке все само собой заживает.
Помолчали. Ради такого дела Вениамин разлил остатки из фляжки в кружку, по очереди подал сначала деду, потом Стюре.
— Что ж с Беловым-то было? — все-таки напомнил Костя.
— А что с ними было? Ничего с ними не было. Дал им Мокридин за самородок две тысячи рублей, а Белову выбил в уезде вольную. Понятное дело, что после такого барыша они пустились в загул. Колька же, как только получил бумагу, в осень сразу с приисков уехал. Всю дорогу пил, до Томска не доехал, помер. Говорят, сгорел от водки. А Нюрка у Ромки на часть тех денег роялю выписала: десятый год везут. Видно, сани узкие. Эх! — скрипя зубами, закончил дед.
— Кабы не сменили меня — я бы тем деньжищам примененье нашел!
Чары красавицы
Сказавши последние слова, дед Мирон повалился назад, упал с запрокинутой головой, захрапел открытым ртом: спирт победил. Стюра, аккуратно заправив под платок подсохшие волосы, сделала необходимое для нее в этот момент заявление:
— Парни, кто меня замуж возьмет?
Прямое предложение для Вениамина и Константина сейчас было совсем не вовремя. Вытянув шею, подобно глухарю, Веня безотрывно разглядывал купавшуюся в Разрезе Нину Коваль. А у Константина в городе была молодая жена. Скреплять себя семейными узами со Стюрой никто не собирался, поэтому товарищи решили опять искупаться. В сопровождении Кузи быстро спустились с берега, плюхнулись в теплую воду. Кузька, отчаянно загребая руками, быстро отдалился на середину, стал нырять, пытаясь достать дно. Веня и Костя последовали его примеру, обгоняя друг друга, поплыли как можно дальше. Костя, не имея большого опыта в плавании, быстро отстал, а потом и вовсе повернул назад. Заметив это, Вениамин расслабился, лег на спину с раскинутыми руками, стал смотреть в небо. Так продолжалось недолго. Рядом неподалеку послышались всплески воды. Он повернул голову, увидел Нину, на расстоянии нескольких метров, проплывавшую мимо. Со спокойным, невозмутимым лицом девушка хотела казаться неприступной, но это у нее плохо получалось. Так далеко от берега она еще никогда не заплывала. Попытка случайного знакомства с городским парнем на воде грозила закончиться бедой: Нина понимала, что вернуться назад у нее уже не хватит сил. Чувствуя, как быстро тяжелеют ноги и отказывают руки, девушка начинала паниковать, чем усугубляла свое положение.