Вениамин не подозревал, в каком состоянии она находится. Робея перед красавицей, попытался завязать разговор:
— Девушка, вы так далеко заплываете! Вам не страшно?
— Нет! — с округлившимися от страха глазами коротко ответила она.
— А у вас здесь все такие красивые, как вы?
— Не знаю…
— А я вас сразу увидел, когда вы пришли сюда. Вы часто сюда приходите? — не зная, как вовлечь ее в разговор, с легкостью играя руками в воде, продолжал Вениамин.
— Часто! — начиная терять равновесие, глотая и выплевывая воду, быстро ответила Нина.
— А что в этом году…
— По… фух… ттон… — в отчаянии начиная колотить руками, потянулась она к нему.
— Что? — чувствуя неладное, переспросил Вениамин и тут же понял, что она тонет. Бросившись к ней, подплыл на расстояние вытянутой руки, чтобы не схватила за голову, успокаивающе, холодным голосом постарался вернуть к действительности: — Только не паникуй! Сейчас я подплыву сзади, а ты просто навались на меня, и все будет хорошо!
Та послушала его и тут же почувствовала сильные руки, подхватившие ее.
— Теперь ничего не делай. Просто раскинь руки в стороны и смотри в небо. Я тебя вытяну, — продолжал наговаривать он, и она, внимая спокойному, но властному голосу, слушалась.
Охватив ее рукой за грудь, Вениамин осторожно навалил ее на себя, загребая правой свободной рукой, потянул к берегу. Нина, немного оправившись от волнения, выплюнув воду, задышала свободно и спокойно. Доверившись ему, чувствовала его сильную ладонь, мускулистое тело за спиной. В другое время никогда бы не дозволила, чтобы кто-то посторонний вот так крепко прижимал к себе. Но сейчас была другая ситуация, и противиться этому, как ни стыдно, девушка не смела. Более того, ей было легко и приятно с ним. Это было ново, неповторимо и волнующе.
Их увидели. Подруги Нины, привстав на отмели, безмолвно созерцали небывалую картину. Резко взмахивая руками, в их сторону плыл Кузя. Понимая, что происходит что-то неладное, Костя с берега предлагал помощь, но она не понадобилась. Почувствовав ногами дно, Вениамин бережно отпустил Нину:
— Теперь можете вставать, тут мелко.
Она отстранилась, даже не посмотрев на него, шатаясь, пошла из воды. Он, задержавшись еще на какое-то мгновение, поплыл к своему берегу. Рядом с ним Кузька, раскрасневшись, спрашивал прямо и настойчиво:
— Че, ты ее там щупал?
— Нет, — смутился Вениамин.
— А че тогда за титьки хватал? — с улыбкой прищурил глаза следователь.
— Случайно получилось.
— Ври мне еще! У меня что, глаза на затылке? — И с удивлением: — Дивно как-то! Нинка девка видная, парни к ней, а она ни к кому. А тут дозволилась, чтобы ты ее на глазах у всех тискал.
— Да не тискал я ее. Плавать учил.
— Ну-ну, — с иронией покачал головой Кузька. — Посмотрим, кабы через год купальщица не разродилась.
— Ох, и балбес ты еще, Кузька! — шутливо хлопнув проводника ладошкой по затылку, засмеялся Вениамин. — Вроде как по старательскому делу уже ученый, а на самом деле — ребенок.
— Ишь ты, ребенок, — нисколько не обижаясь, усмехнулся Кузя. — Ладно уж, надо домой собираться. Верно, мамка с работ вернулась, надо на глаза показаться. Еще надо подумать, как деда Мирона домой доставить.
На противоположном, бабьем берегу среди девчат также витало любопытство:
— Что у вас там было? Он к тебе приставал? Он тебя не обидел? Ты сама так захотела? — суетливо порхая возле Нины, как ласточки над кошкой, спрашивали подруги.
— Ничего не было. Никто не приставал. Не обижал. Ногу судорогой свело, помог до берега добраться, — нашла что ответить Нина и на этом замолчала. Сама же еще и еще раз переживала волнующую близость.