Она и была этим цветком: опустошенным и измученным. Все же, воспринимая все, как должное, стала поправлять растрепавшуюся косу. Потом нашла валявшуюся в стороне пустую корзинку, в которой на дне осталась горстка земляники.
— Что дома скажешь? — заглянув ей в глаза, спросил он.
— Скажу, что ягоды не было, под дождь попала.
— Поверят?
— Не знаю. Теперь уже все к одному: что было, не воротишь.
— Надо к поселку двигаться, потеряли уже, — хмуро проговорил он.
— И то верно.
— Как пойдем, разными дорожками?
— Не знаю, сам решай. Можно и одной, коли замуж меня берешь. Что такого? Я с тобой стыда не боюсь.
Он посмотрел на нее какое-то время, отрицательно покачал головой:
— Не время. Я покуда отсутствовать буду, тебя тут загрызут сплетнями. Подождем до поры.
— Как скажешь, — тяжело вздохнула она, подавшись к нему на грудь. — Целуй меня на прощание!
Вениамин прижал Нину к себе, как самое дорогое, что было в этой жизни. Слегка прикусывая ей губы, целовал долго и страстно. Когда отстранился, махнул рукой:
— До вечера. Как стемнеет, у речки, на бревнышке?
Нина согласно кивнула головой в ответ.
На усадьбе Собакиных его ждали. Костя вернулся пару часов назад и уже волновался. Кузька, занятый кобылой, равнодушно махал рукой: куда он денется? Сейчас для него главнее была Поганка. Измотанная до предела лошадь едва передвигала ноги, до того устала. Когда Константин подъехал на ней к воротам и завел в ограду, только и смогла дойти до сарая, там легла, вытянувши ноги, и больше не поднималась.
— Поди сдохнет? — причитала впечатлительная Катя. Накосила ей травы, насыпала полведра овса, приложила к кровоточащим ранкам лопух, косилась в сторону Кости: — И как вам ее не жалко? Вас бы так!
— А как иначе? — спокойно отвечал Константин. — Пусть бы тогда Кузька мучался. Зато теперь спокойно ездить будет.
Деда Мирона увела домой бабка, и теперь у Вениамина некому было спрашивать про дорогу на Ольховку. Внезапно появившись из огорода, он как ни в чем не бывало довольно улыбнулся, обратился к Кате:
— Кормилица! Может, сегодня нас покормишь так же, как вчера? Что-то я проголодался.
Та согласно кивнула в ответ, засуетилась, накрывая на стол. Потом вдруг остановилась, прыснула со смеху в кулачек:
— Ой, дядя Веня? Что это с вами?
— Что? — не понимая, закрутился тот на месте.
— Да у вас рубашка, будто корова жевала!
— Да? Что же… наверно, где-то по кустам лазил, — нашелся Веня.
— И в траве валялся. Где был? — посмотрев на его довольное лицо, приблизившись, прошептал Костя. Потянул за сеновал: — Ты что творишь? Других дел нет?
— А что тут такого? Имею я право ухаживать за девушкой?
— Имеешь. Но только не так активно и не за простой старательской девкой.
— Ты не имеешь право так говорить! — взорвался Вениамин.
— Имею! Пока ты там миловался, я между делом поспрашивал людей, кто она и что из себя представляет. Так вот, молодой человек! Смею вас заверить, что Нина птичка ранняя, и ты у нее далеко не первый, кому она оказывает знаки внимания.
— Врешь!.. — схватил руками Костю за рубашку Веня. — Сплетни слушаешь?
— Ох, вы, господин Дистлер! Успокойтесь! Не хватало, чтобы мы с вами на смех окружающим вступили в конфликт из-за первой встречной… так скажем, дамы. Оказывается, у вас все серьёзнее, чем показалось мне на первый взгляд, — спокойно отрывая его пальцы, покачал головой Костя. — Что ж, не буду навязывать вам свое мнение. Надеюсь, вы сами в ближайшее время в этом убедитесь.
— Кто сказал?
— Земля слухом полнится.
Для Вениамина его слова — что удар копытом под дых: оглушил, сломил, принес боль. Вмиг отрезвев от все еще переполнявших его чувств, стоял, как пень, соображая, как быть. Потом силой воли взяв себя в руки, как учил отец, не поддаваясь эмоциям, доверился времени. Вернувшись к столу, как будто не было с Костей неприятного разговора, с кислой улыбкой присел на лавку перед чашкой крапивного супа. Ужинали молча. Переживая непонятную, напряженную обстановку, никто из присутствующих не проронил ни слова.
Далекий удар железа возвестил об окончании старательской смены. От реки по улице потянулись уставшие люди. Среди них — Анна и Валентина. Зашедши в ограду, приветствовали всех, сначала присели на завалинку передохнуть, потом перешли к столу. Вениамин в это время перебирал дорожные сумки, вернее, проверял наличие подарка Стюры, тут ли сабля. Убедившись, что все в порядке, занялся просмотром дорожных записей. Не успел перевернуть вторую страницу, вздрогнул от голоса Анны.