— Шухаришь с Нинкой? — сузив глаза, спросила она, обращаясь к нему.
Вениамин сначала не понял вопроса, поднял голову, посмотрел по сторонам, опять на нее:
— Вы мне?
— А кому ж еще? Тут ты у нас один полюбовник.
— Что-то случилось?
— Не надо с ней любовь крутить. Жених у ней есть, Никита Стрельников.
— А мне-то что? — сухо проговорил Вениамин.
— Морду набьет и не спросит, ты откель.
— Пусть попробует!
— Смотри, — равнодушно пожала плечами Анна. — Мое дело упредить, а там вы хоть друг другу головы отрывайте. Только одно хочу сказать, Никита парень горячий, сильный, наковальню через кузню перекидывает. Так что сила на его стороне будет.
Вениамин промолчал, косо посмотрев на Костю. Тот усмехнулся: что я тебе говорил?
Вечер прошел тихо и спокойно, пока не сгустились сумерки. Костя, закутавшись с головой в одеяло, спал. Вениамин молча собирался на свидание: переоделся в чистые одежды, почистил зубы порошком, надел яловые сапоги. Хотел уже идти к воротам, как услышал по улице движение. Из-за угла вывалила ватага рослых, явно навеселе плечистых парней: человек десять. Сходу, не разбираясь, что и кто перед ними, ногами распахнули ворота, ввалились в ограду.
— Аньжинер, холеная твоя рожа! Выходи, счас морду чистить будем! — заорал передовой. Как потом оказалось, это был Никита Стрельников.
Костя даже не поднял голову. Пришлось Вениамину выходить одному. Едва сделал несколько шагов от сеновала, получил кулаком в переносицу. Почувствовал, как от земли оторвались ноги, а в глазах захороводились звезды. Больно ударившись затылком о землю, все же вскочил, желая применить на практике пятилетний курс восточных единоборств, который преподавали в университете. Шатаясь, бросился на обидчика, но другой, еще более сокрушительный удар в челюсть сбоку опять привел его в горизонтальное положение. Почувствовал, как через губу хлынула кровь. Не в силах от боли пошевелить головой, ждал, когда начнут пинать, но этого не произошло. Хоть и был Никита агрессивно настроен, держал себя в рамках правил: в Сибири лежачего не бьют.
— Поднимайся, что развалился, как на перине? — склонившись, скрипел зубами он. — Это все, на что ты способен? Так вот, холеная твоя харя, еще раз ветром напахнет, что на Нинку хоть одним глазом посмотрел, так и знай, ноги выдерну!
— Хватит! — раздался откуда-то сверху спокойный голос. Веня узнал Костю: — Поучили немного — будя.
— А-а-а! Это второй, — поднимаясь с колен, зашипел змеем Никита. — Что, тоже хочешь по морде получить?
— Угомонись, не стоит, — пытался остановить его Костя, но тот не слушал. Размахивая руками, как коршун, налетел на него, стремясь свалить с ног так же, как Вениамина. Не тут-то было! Никто не понял, что случилось: небольшой хлопок рукой по шее, и Никита взрыл носом грязь у крыльца Кузькиного дома. Притих, не в силах пошевелить руками и ногами.
— Што? Дружку мово бить? — взревел медведем Анисим Голодухин. Будто желая обнять окружающий мир распростертыми руками, бросился на Костю, стараясь задавить своим телом.
Его постигла та же участь, что и Никиту. Непонятно как увернувшись от кряжистых рук Анисима, проскользнув под мышкой, Костя молниеносно нанес удар кулаком по затылку. Споткнувшись, тот, будто мешок с мукой, бухнулся рядом с Никитой. Охая и причитая, просил помощи подняться, так как сам встать был не в состоянии.
Остальные товарищи остолбенели: Никита и Анисим были непобедимыми в кулачных боях парнями. В драках на поляне перед золотоскупкой с пришлыми старателями им не было равных по силе и ловкости. Даже Пегель, который валил на землю двухгодовалого быка, предпочитал не связываться с ними. А тут какой-то городской хлюпик завалил и того, и другого. Над этим стоило подумать.
Сгрудившись возле забора, парни не знали, что делать: броситься гурьбой на Костю или бежать прочь из ограды.
— Говорю вам — хватит! Помахали кулаками — будя, и так хороший урок преподали. Забирайте своих товарищей и несите отсюда, они еще не скоро в себя придут.
С опаской посматривая на Костю, парни подошли к Никите и Анисиму, подхватили под мышки, потащили на улицу.
— Что, дорогой друг? В полной мере прочувствовал любовь к Нине? — помогая подняться Вениамину, спросил Костя. — Давай-ка, умойся вон из кадки, да полезли на сеновал. Все равно с такой физиономией на свидание нельзя идти.
— Нина шама притет, — шлепая опухшими до размеров котлет губами, ответил тот.
— Если сама — тогда и вовсе не стоит колготиться, — усмехнулся тот, поливая ему воду. — Жди, сейчас прибежит, залечит твои боевые раны поцелуями.