— Какой се ты все-таки ясва! — качая головой, заключил Веня.
— Да, язва. Кабы не был к тебе приставлен, тебя бы сейчас до сих пор вон в той луже купали.
Выскочившие на шум Анна, Валентина, Катя и Кузька молча созерцали кулачный бой. В какой-то момент Анна хотела разнять всех, но Валентина оттащила ее в сторону: «Не лезь, сами разберутся». Теперь, сочувствуя Вениамину, сунула полотенце, чтобы вытер лицо. Все же сказала слово:
— Сегодня ночуйте, а завтра поутру съезжайте. Не нужны мне такие постояльцы с мордобитием. Что люди скажут: приютила? Не дай Бог, окошки выхлестнут.
— Хорошо, — согласился Костя. — Нам и так завтра уезжать надо.
Женщины разошлись по домам. Костя залез на сеновал, Кузька на свое место, в дровенник под одеяло. Вениамин еще долго сидел в темноте под крышей на чурке, ожидая Нину, пару раз ходил к реке, но она так и не пришла.
Челнок
Никто не помнит, когда Пантелей Романович Захмырин появился на чибижекских приисках. Все, кто его знает, воспринимает как благодетеля:
— Пантелей Романович? О-о-о! Настоящий мужик. Человек слова, сказал — сделал! В долг всегда дает. Коли надо — ночью лавку откроет, не обидит.
Хотя за глаза нет-нет, да проклянут недобрым словом:
— Хмырь? Черт с горящими глазами. Коли попал в немилость — сам убирайся с приисков, иначе со свету сживет.
В этих словах была истинная правда. Черноволосый, всегда подтянутый, статный хозяин лавки был человек слова, не любил, когда его обманывали. Он — да, мог и облапошить старателей, особенно тех, кто был навеселе и желал продолжения праздника. Но если кто пытался навязать свою цену, горел черными, как выработанный шурф глазами, и шипел только ему понятные слова. Это значило, что человек попал на заметку — добра не жди.
В свои сорок пять лет Пантелей Романович утверждал, что он прямой потомок дворянских, «голубых кровей», имевших свое начало где-то в западной Европе. Однако представленный образ заставлял сомневаться, так как обличием, поведением и разговором он больше походил на уроженца Поволжья, с неизменным правилом в речи растягивать слова и подчеркивать букву «о».
Свое прозвище — Хмырь — он получил не только от фамилии, но и от актерского мастерства выражать на лице недовольную мимику, будто его только что подняли с постели. Особенно это проявлялось при приемке и взвешивании золота. Незаметно от старателя, подцепляя ловкой рукой разные для этого момента магнитики к чаше весов, Пантелей Романович пренебрежительно вытягивал губы в трубочку, морщил лоб и закатывал глаза. Из чего было понятно, что он недоволен прежней мерой песка, сказанной ему ранее:
— Ну, во-о-от! Ты говорил, что тут десять грамм. А тут — девять. Перевешивать будем?
Неизвестно, каким образом Хмырь вошел в доверие к золотопромышленникам и стал хозяином золотоскупки и торговой лавки на Спасо-Преображенском прииске. В народе бытовало мнение, что Пантелей Романович напрямую связан с «Черной оспой» и периодически дает им весточки о положении дел на приисках и спиртоносных тропах, так как сам является одним из них.
Измученные давлением и разбоями бродяг и таежных бандитов, купцы и золотопромышленники сами тайно обратились к властям, с просьбой создать негласную команду беспощадных головорезов, способных не только наводить порядок, но и оказывать помощь в охране при перевозке всяческого товара и золота. Кем, когда и из кого была собрана «Черная оспа», оставалось только догадываться. За это «отцы и родители» дикого отряда, имевшего неограниченные возможности творить суд на местах преступления, проще говоря, убивать бандитов там, где их поймали, — запросили у просителей «место под солнцем»: торговать со старателями на приисках. Куда и был приставлен Пантелей Романович золотоскупщиком.
Подобный метод применялся часто и оправдывал задуманное. «Угрюмая четверть», «Дикая конница», «Верная смерть», но, как чаще их называли, «Черная оспа», были бесстрашны, горячи и беспощадны на любое задуманное предприятие. Достоверно известно, что на караваны с золотом, охраняемые «Черной оспой», таежные разбойники практически не нападали, потому что боялись мести, которая рано или поздно все равно настигнет.
За время своей деятельности Хмырь повидал трех хозяев: золотопромышленника Петра Подсосова, который в союзе с такими же золотопромышленниками заключил тот самый негласный договор и предоставил ему место работы, братьев купцов Ильиных, а несколько лет назад прииск купили недавно разбогатевшие на поставках продуктов на прииски некто господа Руковишников и Рязанов. Однако это были фиктивные лица: настоящие хозяева жили где-то на западе, на приисках не показывались и действовали через управляющих и приказчиков.