Кузя проснулся в холодном поту: надо ж такому привидеться! Некоторое время напрягал память, соображая, к чему мог присниться сон. Знал, что собака снится к другу. Остальное посчитал за бред. Хотел позвать Катю — она хорошо умеет разгадывать сны, этому ее научила бабка Фрося, но замер, прислушиваясь к голосам в ограде. Возле ворот с кем-то разговаривает Катя. Он не сразу вспомнил, где слышал другой тонкий, приятный девичий голос. А когда узнал, будто ожегся горячим чаем.
— Нет его, ушел куда-то, — отвечала Катя на вопрос.
— Куда мог деться? — настаивала Даша Коробкова.
— Откель мне знать? — ревниво отозвалась Катя, давая понять, что на этом разговор закончен.
— Заклепин его требует.
— А мне-то что? Как явится — скажу, что требует.
— Тута я, тута! — подорвавшись с места, закричал Кузя. Спрыгнув с сеновала, быстрой походкой предстал перед Дашей: — Чего хотела?
Та искоса посмотрела на Катю, дождалась, когда та скроется у себя дома, похлопывая плеткой по голенищу сапога, холодно проговорила:
— Управляющий тебя звал. Явись в контору, — и уехала по улице в сторону золотоскупки.
Кузька стал быстро собираться, надел чуни, сменил рубаху, подпоясался ремешком. Поганку решил не брать: прошлая поездка напоминала о себе любым движением. Перед тем как идти, зачерпнул из кадки дождевой воды, стал пить.
Из своего дома вышла Катя, с иронией проговорила:
— Кто такая? Чего ей надо?
— Челнок с Крестов. Зовет — видно, дело есть!
— Ишь ты, дело! Как я давеча тебе обед на сеновал носила, так ты помирал. Как она позвала — будто мерин завзлягивал, — с обидой и глубокой ревностью заявила подруга и, хлопнув дверью, скрылась в доме: обиделась.
Кузька нервно посмотрел ей вслед, поспешил к воротам: некогда объясняться, надо бежать за Дарьей.
На крыльце золотоскупки сидит Пантелей. Увидев его, вскочил, махнул рукой:
— Кузя, иди сюда, что-то скажу!
— Некогда мне, Заклепин ждет.
— Подождет Заклепа. — А когда Кузя свернул к нему, довольно обнял за плечо, пропуская вперед, распахнул двери: — Заходи, дорогой!
Когда очутились в помещении, усадил на широкую лавку, стал объяснять:
— Тебя Заклепа завтра в город отправит.
— В какой город? — подскочил Кузька.
— Подожди, не перебивай, — усаживая его на место, сверкнул глазами Пантелей. — Дай сказать, потом ты говорить будешь. Дам бумагу, на ней письмо. Ты эту бумагу в город увезешь. Там тебе улицу, дом скажу. Это письмо отдашь сыну или брату. Они прочитают, напишут ответ, ты его мне привезешь. Хорошо понял?
— Понял, — кивнул головой Кузька, лихорадочно соображая, как же он найдет дорогу в город. Потом сообразил: — Как же я улицу найду? Я ж неграмотный.
— Не перебивай! — топнул ногой Хмырь. — Я тебе нарисую, как ехать надо. Понял? Тогда давай, иди к Заклепе, он тебя ждет. Я потом сам к тебе приду домой, письмо принесу.
Поговорив с Захмыриным, Кузька направился в администрацию. Перед входом увидел знакомую лошадь. Приостановившись, плюнул на ладонь, пригладил не ко времени растрепавшиеся волосы, потянул дверь на себя. Очутившись в коридоре, услышал призывный голос управляющего:
— Иди сюда, мы тут.
Проследовав по коридору, свернул в открытую комнату, встал на пороге. За столом — Заклепин. Сбоку на лавке с хитрой улыбкой на него смотрит Даша. Он смутился от ее колючего взгляда. Не зная, куда себя деть, стал топтаться на месте.