Тени тоже устраивались.
Буча вытягивалась поперек прохода, разворачивая и длинный хвост свой, и шею. Моя же пряталась за спиной, делая вид, что вообще просто так сидит.
— Но в то же время она сама поглощает силу с той стороны и отдаёт тебе. Когда поток входящий более-менее равен исходящему, то и ты, и она чувствуете себя неплохо. Также ты можешь управлять потоками. К примеру, поделиться силой с ней, что увеличит её возможности…
— А я тогда?
— Ты, как она, поглощаешь силу своего мира. Это исконное свойство всех людей. И не только людей. Все живые и неживые существа, возникшие в этом мире, являются его частью. Соответственно, связаны с миром.
Я не особо любил учиться.
Раньше.
Теория так вообще доходила туго, но Тимоху слушал. И старался.
— Способность пропускать или накапливать внешнюю энергию у разных существ или веществ отличается. Именно поэтому одни камни годятся для нужд артефакторов, а другие — нет. С золотом они работать любят, серебро тоже принимают, а вот медь или бронза — уже не то. Рубины, топазы и иные благородные камни из первой дюжины — это одно, а вот нефрит и яшма — совсем иное. Опять же, на свойства влияют огранка, окрас, целостность. У крупных камней вовсе свой характер имеется. В этом, отчасти, и сложность, что, допустим, александрит в одной огранке усиливает потоки, а в другой, напротив, гасит. Розовый алмаз отлично накапливает, а прозрачный — идеально проводит и уравновешивает разные потоки, потому их используют в сложных артефактах с ядром из многих камней. В общем, нюансов много. С растениями тоже непросто. Свойства их во многом зависят от места, в котором они росли. Да и в целом условий. Важно не просто собрать, а вовремя. Ясно?
Киваем, причём и я, и Тени.
— В живых созданиях сила накапливается, и вот в людях — куда больше, чем в животных. Тут я… не особо скажу, почему. Одни уверяют, что это будто бы свойство души, другие — что разума, который и создаёт тонкое тело. Но как по мне всё сомнительно. Есть же весьма умные неодарённые и тупые, уж извини за прямоту, дарники.
— Возможно… это свойство, но оно как… ну… талант. Кто-то умеет играть на скрипке, а кто-то нет, — отвечаю.
— Может… отец… сколь знаю, он интересовался вопросами развития дара. В том числе.
Об отце Тимоха говорить не любит.
Даже там, в дедовом кабинете, мы не стали делиться мыслями. Я не рискнул. Он промолчал. А сейчас вот… два сопливых заговорщика.
— Он от рождения был не слишком силён. Дядька… тот сильнее. Гораздо. И год от года силы прибавлялось. Когда есть тень, то растёте вдвоём. Она и ты вот.
Тень поглядела на меня и кончиком хвоста дёрнула. Крылья приподнялись, готовые распахнуться. Летать у неё пока не выходило, зато планировать научилась, с ветки на ветку так вообще отлично получалось.
— Помню, он всё замерял что-то. И с дядькой много говорил. Потом заставлял меня упражнения какие-то делать. Глупые… я делал. А он цеплял на шею амулетик. Камешек такой…
И в памяти вдруг выскочила картинка.
— Белый, — выдал я. — Такой… с одной стороны гладкий-гладкий, а с другой — колючий.
Я помню этот камень Савкиной памятью. И это что-то да значит.
— Горячий, — подумав, согласился Тимоха. — На цепочке.
Витой.
Камень тяжёлый и цепочка врезается в кожу. Сперва её просто чувствуешь, но чем дальше, тем сильнее она давит. И звенья впиваются, будто врастают внутрь. Это больно.
— Тяжёлый…
— Значит, и ты?
— Плохо помню… я… после горячки вообще мало что помню. И про камень не помнил, пока ты не сказал.
И не белый он, скорее такой вот, молочный, полупрозрачный, а внутри — искорки.
— Просто подержи для начала, — камень ложится в руку, а цепочка обвивает её, словно змея. — И посмотри. Видишь огоньки? Вот за ними и следи. Считай. Считать-то тебя научили?
В голосе сквозит эхо недовольства. Кажется, отец раздражён. И Савка замирает. Его пугает этот человек, который вдруг появился в их с мамой тихом доме. От него нехорошо пахнет. И мама становится беспокойной.
Ещё они ругаются. И мама плачет.
А он приказывает Савке идти следом. И приводит в этот… подвал? Куда? Так, надо полегче, чтоб не разрушить хрупкое это воспоминание. Привёл и привёл. Расслабимся…
— Савка? — Тимоха качнулся навстречу.
— Пытаюсь вспомнить. Не мешай.
— Тень призови, пусть поделится. Иногда они видят больше, чем ты можешь. И лучше работают с тонкими структурами.
Зову, хотя не совсем понимаю, как она поможет. Но тень нависает надо мной, крылья её разворачиваются, заслоняя меня от Тимохи. А в выпуклых глазах отражаюсь я-нынешний.