- Вот и ладно, - Настасья поднялась, и её тень, огромная и бесформенная, поползла по стене, сливаясь с чернотой иконы. - Сегодня отдохни с дороги. Место на печи тебе. А завтра с утра начнёшь: у меня как раз хворос закончился. Вот и пособишь. Только помни: как стемнеет - ни ногой за порог. И окно на ночь не открывай. Как бы ни казалось, что тебя кто зовёт.
- Кто может звать? - не удержался Костя.
Настасья обернулась к нему. Её лицо в полумраке стало похоже на икону: лишь два тёмных углубления.
- Ветер, - сказала она просто. - Его по-разному здесь кличут: «зеркальным», «костяным», «шепчущим», «пустотным» или «пустотником». Он чужие голоса носит. И чужие мысли. Так что будь осторожен, собиратель, а то соберёшь не то, что хотел.
.
Глава 5. Уроки Настасьи
Костя провёл на печи беспокойную ночь: спал урывками, то и дело просыпаясь в поту и прислушиваясь к тишине. Тишины, однако, не было: изба жила своей, ночной жизнью. Скрипели брёвна, поскрипывали половицы, будто кто-то невидимый расхаживал по сеням. Под утро почудилось этнографу, будто совсем рядом кто-то зевнул, и сон как рукой сняло. Уставившись в потолок, Константин ждал рассвета.
Утром бабка Настасья молча поставила перед ним деревянную миску с пресной кашей и кружку травяного чая из трав. После завтрака махнула рукой в сторону порога и сказала:
- Коли поел, иди к ручью, за развилку - туды, где старая ольха лежит. Бери только тот хворост, что звонко ломается, а не гнётся. Гнилое брать нельзя. Оно здесь... заражённое.
Костя хотел было спросить, чем может быть заражен хворост, но, посмотрев на старуху, не решился - лишь кивнул, чувствуя себя школьником, получившим первое задание. Сбор хвороста занял несколько часов. Лес у ручья был особенно густым и тихим. Вода текла почти бесшумно, её рыжий цвет казался ещё гуще в утреннем свете. Он наугад ломал ветки, прислушиваясь к звуку: те, что ломались с чистым, сухим щелчком, он складывал в охапку; те, что лишь гнулись с мягким шуршаньем, отбрасывал. Процесс был монотонным и на удивление успокаивающим. Мысли об отце, о сне, о фаланге улетучились, уступив место простому физическому действию.
Когда он вернулся, сложив аккуратную вязанку у поленницы, старуха одобительно кивнула:
- Неплохо.
Вечером, после ужина, Настасья неожиданно заявила:
- Можешь достать свою тетрадь. Но пиши только то, что я скажу. И слушай внимательно: повторять не буду.
Костя, не показывая радости, достал свою потрёпанную тетрадь и ручку.
- Первое и самое главное, - начала она своим низким, ровным голосом, - у нас тут нет праздников, как в других местах. У нас есть времена тишины и времена разговора. Раз Шепчущий ветер задул, значит, пришло время молчать. Сидишь дома, делаешь дела, и мыслей лишних не думаешь. Это важно: в это время мысли могут отрываться и жить своей жизнью. Как утих ветер-то, значит, можно говорить.
Она сделала паузу, дав ему записать.
- Второе. Мы не хороним своих мёртвых в земле. Земля здесь не принимает. Мы их отдаём лесу: оставляем на опушке в корзине из ивовых прутьев. Коли утром корзина пуста, значит, лес принял упокойника. Коли нет, значит, какой-то долг остался у него. Тогда родные должны этот долг отработать.
Костя записывал, стараясь не потерять ни одной детали. Его внутренний голос ликовал: ничего похожего ему еще не доводилось встречать - это были уникальные, ни на что не похожие обряды!
- А как отработать? - осторожно спросил он.
Настасья посмотрела на него поверх тетради, потом перевела взгляд в угол, где висела икона с пустыми глазницами.
- Выдержать ночное стояние в лесу, и сделать это должен кровник. Он дожидается прихода Шепчущего ветра - точнее, его ухода: первой тихой ночи, когда тот стихает.
Костя уже не писал. Он замер, вслушиваясь в рассказ старухи.
- На опушке, где оставлена корзина, выкапывают неглубокую, по пояс, яму. В полночь кровник входит в неё, раздевшись до исподнего. С собой он берёт с собой только нож и пустой глиняный горшок. И смотрит в лес.
Старуха понизила голос до едва слышного шёпота.
- Лес начнёт проверять подмену. Сначала придут тени. Они будут звать знакомыми голосами, плакать, смеяться, шептать обещания. Отзываться нельзя. Потом придут ощущения. Будет казаться, что по коже ползут муравьи, что в волосы вцепились птичьи когти, что сзади стоит кто-то и дышит в затылок. Нужно выдержать. В какой-то момент из темноты выйдет нечто в обличье покойника. Оно будет спрашивать, жаловаться, проклинать. И будет в этом потоке одна фраза - ключевая. Может, «Взял пилу у соседа» или «Не передал весточку брату». Главное - «выцепить» ее в этом потоке и действовать быстро.