Стали они глушить свой природный слух, чтобы пробудить другой, внутренний. Брали подростка - того, что почувствительней; привязывали его к специально подготовленной лиственнице: дупло у нее было вычищено, набито смолой и костями умерших. Старый шаман брал иглу и прокалывал ею барабанные перепонки мальчишке. А потом в эти свежие дырочки вставлял стебельки ядовитой травы, которую «шептуньей» звали. Стебельки эти были полыми внутри: считалось, что через них новый слух должен был прорасти.
Конечно, не все после такого выживали. У многих гноились раны, кто-то умирал в лихорадке. Но тот, кто выживал, начинал слышать гул из-под земли.
И решили люди позвать того, кто гудит. Выдолбили пещеру - утробу каменную. Развели огонь из грибов особых, чтобы дым в глазах стоял синий, а в голове звенело. И начали призыв: стучали костями, ожерельями своими - мост, значит, строили из стука, чтобы то, что скрывалось под землей, пришло на их зов.
Оно и пришло. Это был не дух, не бог - это было голодное нечто, которое, как бездна, под пещерой открылось и вобрало в себя первое, что нашло - этот самый стук. А следом - шаманов.
Нечто не сразу их убивало: подолгу рассматривало, потом опустошало по одному. В живых остался лишь самый молодой шаман. Он вернулся к племени, но вместе с ним пришел и Костяной ветер.
Сначала все испугались, когда поняли, что теперь среди них живет Хозяин ветра - так все стали называть молодого шамана. Бежать хотели. Но куда бежать? Они были привязаны к этому месту долгом, страхом, остатками веры. Люди пали ниц и признали Хозяина своим повелителем. “Лучше быть живым рабом у чудовища, чем стать его пищей”, - рассуждали они .
С той поры так и пошло: коли сыт Хозяин, можно жить спокойно. А вот коли проголодается, тут уж берегись! Но об этом он предупреждает заранее - через Костяной ветер. Людям с чистыми помыслами ничего не грозит: в них нет никакой трещины, за которую пустотник бы зацепился и вывернул лакомую начинку для своего властелина.
- Интересно: как сейчас выглядит Хозяин? - с любопытством и страхом одновременно спросил Костя.
- А кто ж его знает? - ответила старуха. - Он может принимать любое обличье: сосны, волка, любого жителя Чернолесья. Порой он «примеряет» оболочку и выбрасывает - не по нраву она ему приходится. Тогда он наполняет ее чьими-нибудь чужими воспоминаниями и отпускает жертву на свободу. Вот возвращенцы потом и шатаются неприкаянные: вроде те же самые люди, да не совсем.
Так что Хозяин ветра - это древнее, ненасытное Нечто, которое люди выпустили на волю из-за своей безмерной жажды власти, а теперь сами и расплачиваются. Вот так-то, собиратель. Теперь вспоминай, что задолжал, - закончила свой рассказ бабка Настасья.
Константин, порывшись в рюкзаке, положил на стол фалангу.
- Может, это? - спросил он тихо.
- Где взял? - Настасья вгляделась в кость.
- Из сна пришла. Она была на полу в той избе, где я первую ночь ночевал. Еще до Чернолесья.
- И ты взял? - покачала головой бабка. - Дурень! Это же не просто кость! Это приглашение сюда, и подняв ее, ты согласился на все. Случайный человек подобрал бы, испугался, выбросил - и отделался бы ночным кошмаром. А ты учёный - в этом твоя беда. Ты начал изучать, придал ей особое значение. Теперь это не Его фаланга - твоя. Ты её одушевил.
- И что мне теперь с ней делать? - этнограф умоляюще посмотрел на старуху. - Как вернуть? Выбросить в лес?
- Выбросить? - Настасья усмехнулась. - Это значит оскорбить, бросить подарок Хозяина в грязь. Он тебе этого не простит. Нет, возвращать надо с соблюдением всех формальностей, как на пиру - с благодарностью и пустой тарелкой.
- Как? - с надеждой спросил Костя. - Я сделаю все, что надо, - только скажи.
Старуха пристально посмотрела на собеседника и подняла костлявый палец:
- Слушай внимательно, собиратель, и запоминай! Ошибёшься в мелочи - пропадёшь. Первое: возвращать надо, когда Хозяин снова почует голод. Сейчас он сыт, так что тебе придется немного подождать. Когда начнёт накрапывать первый, пробный шёпот; когда почуешь тихий стук - значит, пора.