- Замолчи! - вырвалось у него, и собственный голос, хриплый и злой, испугал его. Но остановиться было уже невозможно. - Ты же знаешь, что для меня это не просто поездка! Это мой единственный шанс вырваться из этой ямы, чтобы перестать быть мальчиком на побегушках у Свиридова, вечным аспирантом!
- А я что, разве много прошу?! - в голосе Кати послышались слезы. - Я прошу одного - быть рядом! Сейчас, когда это важно! Косточка, миленький, послушай: все будет хорошо. Мы поженимся, ты найдешь работу здесь - например, в той школе, куда тебя звали…
- В школе? - фыркнул «Косточка» с горьким презрением. - Чтобы Свиридов надо мной, как над школьником же, смеялся? Чтобы Белоусов в профессора выбился, пока я таблицу умножения объясняю? Ты вообще себя слышишь?
В этот момент в комнату вошла Валентина Сергеевна, мать Константина.
- Опять представление? Немедленно прекращайте! Константин едет - и точка! Это уникальный шанс, и другого такого не будет.
- Мама, я думаю, пока поездку надо отложить. На время. Тут такая ситуация… не до шансов сейчас, - начал Константин, но мать одним движением руки остановила его.
- Как раз до! - Она опустилась на стул и холодно оглядела обоих. - Наивно полагаешь, что твой заведующий Свиридов или этот карьерист Белоусов станут ждать, пока ты наиграешься в семью и вылезешь из пеленок? Нет, дорогой! Они строят свою карьеру - камень за камнем. А что будешь строить ты? Стены из долгов и фундамент упущенных возможностей? Твои коллеги, Константин, сожрут тебя без соли, как твоего отца, и не поперхнутся, если ты дашь им хотя бы малейший повод. Поверь мне, они уже сейчас за твоей спиной перешептываются, что ты не оправдываешь надежд. Ты хочешь стать живым доказательством их правоты?
Слова били точно в цель, подтверждая его самые страшные опасения. Мать умела убеждать.
- В этой ситуации есть только одно разумное решение: аборт, - холодно продолжала она, глядя на девушку. - Сейчас медицина на высоте: ни боли, ни осложнений. Костя спокойно едет и доказывает всем, на что способен. А вы, Катя, остаетесь и спокойно готовитесь к свадьбе, раз уж она вам так необходима.
Катя встала, дрожа.
- Вы предлагаете погубить жизнь вашего внука? - спросила она, глядя в глаза Валентине Сергеевне.
-Я предлагаю не губить жизнь моего сына, - отрезала мать Кости.- Внук, которого ещё нет, - это гипотетическая возможность. А карьера Константина, его будущее, его шанс стать кем-то - это реальность, которую ты своими руками пытаешься разрушить. А реальность всегда имеет приоритет над фантазией.
Катя повернулась и вышла из комнаты. Костя сидел, зажатый между ядовитой, но чёткой логикой матери и безмолвной катастрофой в глазах любимой. Воздух на кухне стал густым и тяжёлым: казалось, его можно резать ножом.
- Она остынет, - холодно констатировала Валентина Сергеевна. - А ты собирай вещи: я уже забронировала билет, пока вы препирались, так что через три часа тебе надо быть на вокзале. И перестань раздумывать. Раздумье - роскошь для тех, у кого уже всё есть. У тебя же пока нет ничего, кроме этого шанса.
Константин поднялся. Ноги были ватными. Он двинулся в комнату, чувствуя на себе пристальный, контролирующий взгляд матери в спину.
Девушка лежала на кровати, отвернувшись к стене и обхватив живот обеими руками.
- Кать!- позвал Туманов.
Она не ответила.
- Мне нужно съездить. Я должен. Я вернусь быстро - ты даже не заметишь. И …
Костя не знал, что сказать. Слова «все наладится» повисли бы в воздухе гнусной ложью. Он посмотрел на её напряженную спину, и вдруг перед его взором возникло видение: идет заседание Ученого совета. На сцене стоит он, Константин Туманов, в новом, строгом пиджаке. В его руках - книга с глянцевой обложкой: «Архаические культы Чернолесья». Рядом, почтительно склонив голову, замер Свиридов, а со второго ряда завистливым взглядом на него смотрит Белоусов. И этот мираж был так ярок, так реален, что на секунду стёр и Катину спину, и гнетущую тишину. Это был луч его славы, прожектором выхвативший его из трясины настоящего.
Константин решительно достал рюкзак. Вещи, паспорт, диктофон, блокноты - каждый предмет, который он укладывал, был гвоздём в крышку того будущего, которое они могли бы построить вместе.