— Есть, раз приехала сказать тебе лично.
— Поля… — Влад сделал еще шаг ко мне, воздух сгустился, голова закружилась. Слишком много эмоций. Нужно домой, отдохнуть и подумать.
Я выставила руки вперед, призывая его остановиться.
— Это ничего не значит. Совсем. Я все еще атли, и сообщать о видениях — мой долг. Не уверена, что так будет и дальше, так что не дави на меня.
— Хорошо, не буду.
Надо же. Так сразу согласился. Не спорил, не пререкался. Возможно, стоило раньше уехать?
— Что ты видела? — тихо спросил Влад.
— Тебя в пыточной у Альрика. И Мишеля, руководящего процессом. Уверена, он мечтает, чтобы ты там оказался быстрее. Будешь питаться — там и закончишь.
— Это все? Никаких опасностей для атли?
Я помотала головой.
— Хорошо.
— Я домой. Устала.
— Тебя отвезти?
— Не стоит. Меня Глеб ждет.
На улице было холодно, даже слишком. Мороз опалил щеки, и я подняла воротник, пряча под него уши. Ноги утопали в колючем, хрустящем снеге, отражающем по-летнему яркие звезды и полную луну.
На выходе, у калитки меня ждал Дэн. Окинул насмешливым взглядом и сказал:
— Думал, вы там на всю ночь застряли. Тут, между прочим, холодно…
— Что ты здесь делаешь? — Я тревожно огляделась. — И где Глеб?
— Я сказал, ты позвонишь ему позже. Ну и наврал, что я из сольвейгов — для таинственности. В какой-то мере так и есть. Видела бы ты его лицо…
Я укоризненно покачала головой.
— Что-то случилось? С Бартом беда?
— С Бартом все окей, я только что от него, — бодро ответил Дэн. — Но он говорит, лучше тебе переждать некоторое время в защищенном доме. Из меня защитник не ахти, только кен зря расходовать. Могу с тобой перекантоваться пару дней, а потом мне нужно назад, к твоим. Они перебираются в более теплое место, так что…
— Понимаю. Барт просто беспокоится или предупреждает?
— Скорее второе. Говорит, предчувствие плохое. А его предчувствия редко обманывают.
— Но как ты нашел меня?
— Тренируюсь, — гордо улыбнулся он. — Чувствую тебя. Когда общаюсь с человеком долго, могу определить примерно, где он находится. Эти способности проявились недавно и неожиданно. — Он почесал затылок. — Правда, не всегда получается в нужное место телепортироваться. Вот сегодня занесло на трассу вообще, вон туда. — Дэн указал рукой в направлении дороги. — Хорошо, что такси заметил, а то заблудился бы тут в сугробах.
— Хороший дар, — согласилась я и покосилась в сторону очага атли. — Но тебе нельзя… ну, знаешь…
— Серьезно? — Дэн расхохотался. — Я всю жизнь только тем и занимаюсь, что прячу сольвейгов! Думаешь, буду трепаться о вашем источнике?
— Извини… — смутилась я. Чего это, в самом деле, наезжаю, когда Дэн всего лишь хочет помочь?
— А Барт прав — ты все еще атли, — усмехнулся он. — Во всем. Давай руку, я тут уже околел.
Квартира на Достоевского тут же окутала теплом и запахом свежей выпечки. На кухне я нашла булочки — целую гору. Румяные, щедро посыпанные сахарной пудрой, они источали неприлично пьянящий аромат. Желудок тут же откликнулся недовольным урчанием.
— Чаем угостишь? — подмигнул Дэн и тут же развалился на стуле. — Устал.
Я включила чайник, достала заварник и набрала Глеба.
— Ты дома? — спросила, когда он взял трубку.
— В городе. У тебя все в порядке? Тот тип, что за тобой пришел, доверия не внушает.
Я покосилась на Дэна, мирно уплетающего сдобу. Да уж, что-что, а еду ему точно доверить нельзя.
— Он надежный, — заверила я Глеба. — Приедешь? Если поспешишь, успеешь на булочки.
— Ты дома? То есть… — Он замялся.
— Дома. На Достоевского. Приезжай.
В общем, булочек мне не досталось. Ни одной. То, что не схомячил Дэн, Глеб съел в первые минуты после приезда. Он сначала косился на Дэна подозрительно, а затем, когда я опровергла тот факт, что он сольвейг, немного расслабился. Наверное, нас все побаивались, в том числе и Глеб. Меня-то он знал, а вот на счет остальных наверняка были сомнения. Конечно, когда можешь распоряжаться таким даром, как у меня, тебя явно начнут сторониться — мало ли что.
Но Дэн удивительно располагал к себе, и я признала, что он действительно может быть милым, когда захочет. Ближе к ночи он удалился, предварительно трижды спросив, можно ли меня доверить Глебу. Будто я антикварная вещь, которую украдут, если снять сигнализацию и посадив ненадежного сторожа.
После моих уверений он все же ушел, вернее, исчез, и мы остались с Глебом вдвоем.